Гребенщиков пел на пляже в Коктебеле, напротив знаменитого дома-музея Волошина, до сих пор есть лодочная станция, где в начале 80-х обосновался в качестве сторожа-директора изгнанный из университета за антисоветские взгляды Борис Румшицкий и его будущая жена Ирина Легкодух. Станция, возле которой был удобный и уютный пляжик, очень быстро стала популярным среди коктебельских завсегдатаев местом. - То, что Боря, с которым мы постоянно квасили на пляже, был не просто мой тезка, а какой-то «тот самый Борис», я понял нескоро, - вспоминает Румшицкий. - Однажды мы сидели, он запел, а люди, проходившие по набережной, стали останавливаться, кто-то сказал: «О, смотрите-ка, кто-то под Гребенщикова работает!» И тут до меня дошло, что это он сам и есть. Как-то очень быстро вся эта коктебельская тусовка попадала в нашу маленькую сторожку: оказывается, они уже в Москве передавали друг другу мой адрес - дескать, найдешь в Коктебеле лодочную станцию, там есть такой Боря, он тебе расскажет, где чего снять. В Коктебеле 80-х найти кров было непросто, поэтому лодочная станция превратилась в перевалочный пункт и место, где можно было весело провести время. Майкл Науменко («Зоопарк»), Петр Мамонов («Звуки Му»), Александр Титов («Аквариум») - чуть ли не все ленинградские, челябинские и прочие музыканты, многие из которых теперь считаются «отцами» рок-музыки, сиживали в маленькой сторожке. Курехин дирижировал лягушечьим хором Душой компании был Сергей Курехин - музыкант, композитор, «отец» «поп-мехники». Смешным он мог делать все, что угодно. - Идет наша компания через мостик у речки, там лягушки квакают. Он тут же начинает ими дирижировать, подпевать, нас заставляет - и такой хор получается! Или возвращались в Коктебель мимо персикового сада, привезли во-от такой пакет, и Курехин на набережной продавал эти персики за… песню или рассказ, или за право измерить проходящим рядом девушкам длину ног. Хорошее было время: пили крымское вино, пели песни, выручали друг друга деньгами. Однажды Борис Гребенщиков накануне отъезда остался без копейки - и Борис Румшицкий взял его запасные джинсы и понес продавать, выручив тридцать рублей - как раз на билет до Ленинграда. Ни-иззя!! Уже известный тогда клоун-мим Вячеслав Полунин вместе с группой «Лицедеи», тоже знакомый по Коктебелю, оказался беззащитным перед советской провинциальной цензурой. От него потребовали подать на утверждение… тексты выступлений. «Это же мим, он вообще не разговаривает, - убеждал чиновников Борис Румшицкий. - Он лицом и телом работает!» Нет, согласовать текст необходимо, настаивали чиновники. В результате они получили листок с полунинским текстом - двумя словами «ни-иззя» и «зя!» - и еще долго размышляли, не кроется ли в них какая-то крамола. Из 16 запланированных концертов состоялись только два, остальные все-таки отменили. В цирке на «Лицедеев» собралось множество людей, и тут выяснилось, что нет света: почему-то не работают прожекторы. Тут же, за кулисами, договорились, что Полунин займет зрителей, а Цой будет петь. Объявили, что по вине цирка программа не состоится, но зрелище будет, и четыре часа Полунин и Цой «вели» зал. После концерта Виктор был страшно оскорблен, увидев очереди у касс - люди спешили получить назад деньги за билеты, так как обещанное шоу им не показали. Цой планировал несколько дней провести на море, и группе «Кино» заказали гостиницу в Алуште. Фанаты толпились вокруг здания, в окна разглядывая скромно присевшего в вестибюле Виктора - его отказывались поселять. «Я уйду, - сказал тогда Цой. - Но тогда войдут мои фаны и разнесут гостиницу…» Аргумент оказался убедительным. Юрий Шевчук совершил и вовсе вещь немыслимую для Симферополя 1986 года: стащил с себя майку прямо на сцене. Ему было просто жарко: концерт проходил в спортзале, куда набились сотни людей. Уже на следующий день на выступление Шевчука прибежало все крупное и мелкое партийное руководство. Но, как назло, он пел почти пристойно - не бегая по сцене и полностью одетым. БЫЛО ДЕЛО Что такое «у-у-у транквилизатор» Виктора Цоя Румшицкий встретил на набережной: тот стоял и крутил нарисованный от руки план поселка, где кто-то стрелочками указал, как добраться на лодочную станцию. Дружба, которая завязалась в тот день, продолжалась до самой гибели Виктора. - Мы вместе покупали машины, два одинаковых «Москвича», которые стояли рядом, - говорит Ирина Легкодух. - Виктор мне как даме уступил право выбора, я еще долго колебалась: тот взять или этот. Он купил оставшийся. Обе машины были с одинаковым заводским браком, но моя отказала, когда я остановилась на светофоре. А его - на скорости за сто километров… В Ялте на съемках «Ассы» Цой признался Ирине, что у него не очень хорошо с деньгами, та тут же предложила: давай организуем тебе концерт в Симферополе! Точнее, называлось это «Встреча со зрителями», так как Цой за неделю просто никак не успевал подготовить полноценную программу и группы с ним не было. - И меня поразило, что зал был битком набит, мы ведь даже толком рекламу не успели сделать, а на одного-единственного Цоя собрался огромный зал украинского театра, - говорит Ирина. - Виктор пел, отвечал на вопросы, я сидела в центре зала и «фильтровала» записки. Самый роскошный вопрос был такой: «Скажите, пожалуйста, что означает «у-у-у транквилизатор»? Виктор, даже не задумываясь, ответил: «У-у-у - это бессмысленный набор звуков, а транквилизатор - это лекарство!»
Rumlin сказал:
Помощь
