Постоянно встречаются избитые сенсации типа как египтяне строили пирамиды, как майя создали календарь и т.д.
Скоро будет "как запускали космические корабли без компьютеров и Windows"
Цитата
1958 год. Комсомольско-молодежная бригада разработчиков беспилотного самолета-мишени Ла-17М столкнулась с проблемой обеспечения старта самолета-мишени с земли. Был выбран вариант стартовой установки на базе лафета 100-миллиметровой зенитной пушки КС-100. Вместо ствола на поворотное устройство лафета пушки устанавливалась люлька с короткими (всего два метра) направляющими рельсами, по которым при старте должен был скользить на своих «лапах» самолет-мишень. Для обеспечения схода самолета-мишени с пусковой установки к нему были подвешены два пусковых ускорителя с суммарной тягой в 14 тонн. Перед стартом маршевый турбореактивный двигатель самолета мишени выводился на максимальные обороты и обеспечивал тягу в 2 тонны. Отечественного и мирового опыта по осуществлению такого старта с коротких направляющих еще не было. Все было впервые в мире.
Нами был выбран угол старта в 20 градусов к земной поверхности, путем простых рассуждений и расчетов на логарифмической линейке. Наши управленцы начали делать расчеты динамики движения самолета-мишени при старте используя вычислительную технику — ЭВМ «Стрела» — в Академии наук СССР. Считали раздельно движение самолета в каждой из трех плоскостей (тангаж, курс, крен). Расчеты затягивались. Времени ждать окончания расчетов не было. Надо было запускать в производство чертежи на доработку пушки под пусковую установку. Но управленцы Д.Бронтман и В.Леонидов наотрез отказались визировать чертежи на изготовление пусковой установки и уверяли всех, что такой старт никогда не осуществить, и что это очередная авантюра команды Чеснокова. Стало ясно, расчетов старта нам не дождаться.
Пришлось идти к арбитру — начальнику КБ-3 Георгию Николаевичу Бабакину. Разложив чертежи пусковой установки на столе и усадив нас — молодых конструкторов — вокруг себя, с логарифмической линейкой в руках он проводил расчеты и одновременно очень понятно, обращаясь к каждому из нас, со слова «Голуба», рассказывал и объяснял то, чему нас не учили и о чем мы не читали в книгах. Это была лекция о кинематических связях от возмущающих моментов, возникающих при старте самолета относительно каждой из трех его осей из-за гироскопического момента работающего на полных оборотах маршевого турбореактивного двигателя. Здесь я второй раз в своей жизни увидел руководителя, который вместе с конструкторами, на их рабочем месте, с логарифмической линейкой в руках делал очень сложные расчеты и тут же принимал конкретные решения (далее расчетчики занимались оформлением расчетов). Первым, кто отличался подобной особенностью у С.А.Лавочкина, был начальник отдела прочности, профессор Военно-Воздушной академии имени Жуковского, полковник И.А.Свердлов. Вторым таким самородком и талантливым ученым у С.А.Лавочкина был Георгий Николаевич Бабакин.