[Лют]

[Neinsager]

Интересно, что с выдержкой было у «Советского» виски?

[FreeLSD]

На роме написано "выдержанный", на виски, однако, нет

[Sirius]

[Rumlin]

А что за сахар был в СССР в виде больших очень плотных кубиков? Разгрызть его мне удавалось только намочив.

[Odin]

Скорей всего он правильно идентифицировался на производстве как сахар рафинад пресованный кусковой или колотый со свойствами литого.

[Инквизитор]

Odin сказал:

сахар рафинад пресованный кусковой

Прессованный был рыхлый, типичный пример - кусковой сахар в пачке по 2 штучки, выдававшийся в поездах к чаю. Сейчас перешли на песок в пакетиках, всю романтику похерили, гады...

Rumlin сказал:

А что за сахар был в СССР в виде больших очень плотных кубиков? Разгрызть его мне удавалось только намочив.

Четыре стороны у кубика были ровные, а две (противоположные) - сколотые, так? Пиленый сахар.
Его, кстати, и сейчас продают.

[FreeLSD]

Инквизитор сказал:

Его, кстати, и сейчас продают.

Сейчас он не такой твердый Или зубы стали крепче Однако грызется не с таким удовольствием

[Rumlin]

Инквизитор сказал:

Четыре стороны у кубика были ровные, а две (противоположные) - сколотые, так? Пиленый сахар.
Его, кстати, и сейчас продают.

вроде идеальные матовые кубики были без сколов

[Simfosaur]

Были куски ровные, были неровные. Раньше его как-то по-другому прессовали. Мне представляется, что по той технологии прессовки сахар был более мокрым, и при высыхании плотнее слипался, а позже появилась возможность прессовать сахар с меньшим содержанием влаги. От прежнего, твердого куска сахара. пошло выражение "пить чай вприкуску". Но иначе как смочив часть куска сахара в чашке, употребить его было невозможно, разве что целиком в кружку кидать, но такое - было расточительством. Да и слипнуться могло - куски были немаленькие. А еще раньшее сахар продавался и в кусках намного большего размера, такие называли "сахарными головами". И еще у нас были спец. щипцы для колки сахара, наподобие кусачек-бокорезов:



А чтобы раскусывать куски побольше, такие как "сахарные головы", нужны были наподобие таких, старорежимных:

[Odin]

Инквизитор сказал:

Прессованный был рыхлый, типичный пример - кусковой сахар в пачке по 2 штучки, выдававшийся в поездах к чаю. Сейчас перешли на песок в пакетиках, всю романтику похерили, гады...

не, то прессованный быстрорастворимый рафинад. Он так и классифицировался, а то другой.

[dima-simfer]

http://ru.wikipedia....%B4%D0%B8%D1%81

http://teahaus.sells...-belyij/p140/i1

Дед любил так чай пить, ослепительно белые очень твердые куски, которые приходилось перед употреблением колоть. Вроде тростниковый рафинад, кубинский, если мне память не изменяет.

[Simfosaur]

После того, как Куба по инициативе СШП оказалась в экономической блокаде, Острову Свободы помогали страны соц. блока и сочувствующие во главе с СССР. Наши даже разработали и поставляли на Кубу специальный комбайн для уборки сахарного тростника. Тростниковый сахар был совсем не такой сладкий, как наш, из свеклы. А вот был ли он дешевле - не помню. И цвет у него был от светло-желтого до бледно-серо-коричневого.

[Rumlin]

Библиографический ресурс «Чтобы помнили»

[forum]

[Nikolas]

Тридцать лет одиночества


В тот момент, когда вы читаете эти строки, над нашими головами несётся сквозь космический холод, поблескивая серебристым круглым брюшком, спутник «Космос-1484». Он летит так по замысловатой орбите уже без малого тридцать лет, с каждым витком опускаясь всё ниже и ниже. У этого спутника нелёгкая судьба и жить ему осталось чуть больше месяца. Еще месяц – и земное притяжение окончательно совладает с этим осколком советской эпохи, и он вернётся на землю. Но перед тем как вспыхнуть в плотных слоях атмосферы, он своими добрыми подслеповатыми глазами успеет увидеть, что стало за время его отсутствия со страной, миром и всеми нами.

…Наверное, это будет не просто. Когда он далёким летом 1983 года уносился ввысь, полный сил, энергии и осознания своей высокой миссии, мир был другим.

В тот год впервые его страну назвали «империей зла». Назвали те, кто сейчас, одурев от собственной безнаказанности, убивает сотни людей по всему миру без суда и следствия.

Он ушел на сломе эпох. В год, когда арабы обрушили нефтяной рынок, когда американские крылатые ракеты были размещены в Великобритании и ФРГ. Когда был дан старт «звёздным войнам», и мир вновь едва не погиб в ядерном костре.

Он улетал под грохот танков в Ливане и Сирии, рёв истребителей в Ливии и стрельбу французских наёмников в Чаде.

В тот год появился турецкий Кипр, а мэром Чикаго был впервые избран афроамериканец. Какой скандал!

Казалось, что мир слетел с катушек, но это было только начало. Он улетал от всего это, твёрдо веря, что вернётся в новый мир – спокойный, мудрый и счастливый. Но случилась беда – что-то не заладилось в системе управления, и он навсегда потерял связь с Землёй.

С тех пор «Космос-1484» оглох и ослеп, и его движение стало бесконтрольным. Наверное, это было тяжело, закончить вот так – ещё молодым, но уже бессильным. И он смирился, утешаясь мыслью о том, что через десятилетия перед самой смертью успеет одним глазком посмотреть на этот новый удивительный мир.

Однажды, когда он пролетал над Родиной (он всегда чувствовал это без помощи приборов), его металлическое сердце пронзила острая боль. А следом что-то рвануло внутри, разрывая на части, и сотни кусков металлической плоти разлетелось в ледяном пространстве.

Потом наблюдатели с Земли предположат, что это взорвалась аккумуляторная батарея, но я знаю, что это не так. Это его сердце лопнуло, как стеклянная лампа, от танкового залпа по Дому Советов в Москве. Не случайно это произошло в октябре 1993 года.

И с тех пор его космическая жизнь превратилась в муку, а все мысли сконцентрировались на ожидании возвращения – так солдат торопится с войны домой, зная, что дома уже нет, но храня веру в чудо.

Из двухтонного молодого красавца он превратился в истрёпанного старика с разбитым сердцем. Той страны, что снаряжала его в дальний поход, уже нет. Его подвиг теперь непонятен и неинтересен.

В утешение можно сказать лишь одно – там его по-прежнему боятся. Боятся, что он рухнет огненным, алым метеором им на лужайку для игры в гольф – ведь в своей глухой пустоте он не слышал ничего про политику перезагрузки, про ядерный паритет и глобализацию. Он там, как выживший из ума солдат, неспособный смириться с неизбежным, страшен своей последней разрушительной местью. Они боятся этого и пытаются просчитать его траекторию, но я и без расчётов знаю, что это неправда.

Он не тронет ни добрых, ни злых, ни равнодушных. Он мелькнёт под Новый год в ночном небе золотым росчерком и вспыхнет белой звёздочкой где-нибудь над Рязанской областью. А дети, задрав голову, будут загадывать желания: чтобы всегда было солнце, чтобы всегда была мама, чтобы всегда было небо. И увидев сверху всех нас, спешащих по магазинам к празднику, снеговика во дворе панельной девятиэтажки, голубые огоньки экранов в окнах домов, вдохнув родной воздух, я уверен, кусочек его заиндевевшего сердца оттает, и он нас простит. И за мгновенье перед смертью он впервые за тридцать лет от души улыбнётся. Потому что мир хоть и не стал счастливым и мудрым, но остался всё таким же удивительным, как и прежде.

Двухтонный спутник «Космос-1484» войдет в атмосферу 19 декабря.

http://www.odnako.or...ogs/show_21634/

[svlad]

А кто помнит автоматы с пивом?
Тогда я еще мал был, не юзал сии девайсы, но в Керчи они были, налево от входа в универмаг Чайка

[olegator]

Очень часто за такими автоматами сидели "крутые" мастеровитые дядьки .... Если не работала монетка или еще что, то на удар по автомату кулаком или проявленное недовольство был большой риск схлопотать по фейсу и не один раз. Дядьки были крупные....

Это я про Севас. Автоматы стояли на территории центрального рынка.

Странно но в них пиво было почти всегда , что было для того времени большим и очень чудесным достижением. Видимо дядьки кому то доплачивали ...

Не смотря на это народ в то время реально рабочий, да и мы студенты предпочитали пить пиво в баре который находился примерно в середине улицы "Большой Морской" закусывая чудесными золотистыми круглыми пирожками с кальмарами, ну или на базаре внизу - подкрепив питие рыбкой с рыбного базарного лабаза.... Очень часто разговор на 3-5 кружках не заканчивался ...

Заматерев пили пиво в пивбаре в камышовой бухте недалеко от "березки"... Это был наверное первый пивбар Севастополя. Организовал видимо бывший моряк на основе обычной квартиры. Места было мало, но очень уютно. За уют приходилось платить потому что после базара с его семью копейками пиво в типа баре стоило по моему 45 копеек.

Долгая тема, лучше закончить и пойти налить ...

Так я к чему .... На "Малашку" пиво пить ездили редко... Там менты были злые. Студентов не любили.

[Лют]

Дорогой Леонид Ильич
Истории от Олеся Бузины

В годы Перестройки над Брежневым насмехались. А потом поняли: это было прекрасное время. Советский Союз при нем был страной счастливых людей, не осознававших своего счастья

10 ноября исполнится 30 лет, как умер Брежнев. В суете выборов я совершенно забыл об этой дате. А ведь она действительно грандиозна! Три десятилетия отделяют нас от смерти человека, ставшего олицетворением эпохи застоя. В детстве мне казалось, что тридцать лет, это невероятно много. Помню, как в 1975 году, когда мне было всего шесть, на Крещатике светились лампочки поперек улицы со словами «30 лет Победы». «Целых тридцать лет! — думалось мне. — Даже представить страшно, сколько времени прошло». Но вот сегодня от смерти Брежнева нас тоже отделяет ровно столько же. И это уже не кажется чем-то отдаленным. Все было будто вчера — и политбюро на трибуне Мавзолея, и гимн Советского Союза в шесть часов утра, и консервы «Завтрак туриста», и неизменные слова диктора по радио, когда приходишь из школы: «В Киеве — пятнадцать ноль-ноль, в Петропавловске-Камчатском — полночь».

Скрытый текст

Где Киев, где Петропавловск-Камчатский! Но это была одна страна, которой управлял генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев родом из Днепродзержинска на Украине. В той стране в паспорте была графа «Национальность». Одних в ней записывали украинцами, других — русскими. Но подсознательно и тех, и других считали одним народом. И даже в разных документах тот же Леонид Ильич значился то «русским», то «украинцем», что, на мой взгляд, тоже символично. В СССР часто писали одно, а подразумевали совсем другое. Это была страна двойных смыслов.

В 20-е годы попытались вывести русских и украинцев, разделив искусственно одну большую дореволюционную нацию, чувствовавшую себя наследницей одной Руси. Потом плюнули на это неблагодарное дело и вместо украинизации занялись индустриализацией. Город стал побеждать деревню. На фабриках и в армии люди перемешивались и снова чувствовали себя частью одной системы, невзирая на то, из каких сел приехали. На этой сталинской индустриализации и вырос дорогой Леонид Ильич, не считавший слишком важным вопрос своей национальной самоидентификации.

Эпоху застоя принято ругать. А ведь это была хорошая эпоха! Я прожил при ней тринадцать лет. И должен заметить, неплохо прожил. Это было очень доброе время. Даже слишком доброе. Представьте, в Киеве на улицах не было ни одного бомжа. И не только в Киеве. Во всем Советском Союзе. Клянусь вам, никаких бомжей я не видел до самого конца 80-х годов. Первые появились как раз при Горбачеве — в то самое время, когда начали ругать с высоких трибун эпоху застоя и издеваться над Брежневым. Ну и что с того, что плохо слова выговаривал и обвешался наградами, как елка игрушками. Зато, повторюсь, бомжей не было. Безработных — не было. Рекламы водки и пива — не было. От алкоголизма, пропив внутренние органы, в тридцать лет никто не умирал.

Если это была эпоха дефицита, то хорошего дефицита. Очень качественного. Разве плохо, когда в дефиците злоба, жадность и алкоголизм? По-моему, отлично! Может, и неказист с виду был генеральный секретарь. Зато основателен и житейски мудр. Какая радость управлять пьяницами и полупомешанными? При застое пили, конечно, немало. Но не на работе. И не вместо работы — с утра до вечера. И хорошо закусывали.

ВКУС ЗАСТОЯ. Для меня эпоха застоя, прежде всего, имеет вкус. Ныне он уже утрачен. Помню, как бабушка рассказывала мне, что до войны продавались какие-то удивительные конфеты — круглые, расписные и невероятно вкусные, которые уже не делали в 70-е. Я ей не верил. Все вокруг казалось мне таким вкусным, что вкуснее быть не может. Но теперь я ей верю. Потому что исчезли навсегда и мороженое «Ленинградское», и консервы «Колбасный фарш», и рулет мясной по три с копейками. И даже магазины «Українські ласощі» на Ленина, и гастроном «Центральный» на Крещатике тоже канули в неумолимую Лету. А как пахли те же «Ласощі»! Аромат шоколада и карамели буквально выливался на улицу, когда ты открывал входную дверь.

Может быть, все это ностальгия по детству? Нет. Я не хочу ничего ни приукрашивать, ни идеализировать. Обычные кроссовки считались роскошью. За джинсы у фарцовщика нужно было платить 200 советских рублей — это месячная зарплата лейтенанта. Но это были неизносимые джинсы. Они служили десять лет. То время относилось к качеству совсем по-другому. Никаких китайских товаров. Джинсы были действительно американскими, магнитофон — японским, а тени и тушь — французскими. Европа еще умела работать. И СССР — тоже. Вся страна поднималась с утра и в семь часов устремлялась на заводы. Никто не думал о завтрашнем дне. Кроме правительства где-то там наверху.

Хороший рабочий мог получать рублей четыреста в месяц. Больше офицера или инженера. О его здоровье заботились. На каждом предприятии была поликлиника, где работяги проходили ежегодную диспансеризацию. Большинство болезней выявлялись в зародыше. В целом народ был куда здоровее, чем сегодня. Вся страна была подсажена на спорт. Каждый школьник в будущем должен был стать солдатом. На «тройку» нужно было подтянуться восемь раз. На «четверку» — десять. На «пятерку» — двенадцать. Практически все мальчишки в нашем классе — обычные городские киевские дети — подтягивались на «четыре» и «пять». Никто из нас не умирал, сдавая три километра. По крайней мере, не слышали о таком. Зато недавно я с удивлением узнал, что, нанимаясь во французский иностранный легион, нужно подтянуться всего шесть раз. Хорошо все-таки в брежневском СССР было поставлено физическое воспитание подрастающего поколения!

ЦАРСКАЯ ГИМНАЗИЯ ДЛЯ ВСЕХ. О советской школе хочется вспомнить особенно. Это была школа без взяток. Никто не собирал с родителей деньги на окна, на мел, на уборщицу и на охранника. Всего было хоть завались! Мел некоторые даже ели, утверждая, что это полезно для костей. Мы и не задумывались, что, по сути, проходим курс дореволюционной русской гимназии. Брежневская школа, выросшая из сталинской, имела прототипом именно это учреждение. Поэтому нам были так понятны Булгаков, Паустовский, Зощенко, Катаев. В каком-то смысле мы тоже были советскими гимназистами. Не точной копией тех, а новым изданием. И тоже росли накануне слома эпох.

Жизнь в позднем СССР казалась такой же прочной, как в Российской империи перед Первой мировой войной. Все словно застыло в отлитых навеки монументальных формах. Каждый день похож на предыдущий. Партийные съезды для обычного гражданина отличались только номерами. Главное событие внешней политики — хоккейный матч между сборными Советского Союза и Канады, а внутренней — футбольный поединок между киевским «Динамо» и московским «Спартаком». А больше всего эротики было в фигурном катании — только там по телевизору можно было увидеть голые женские ноги.

ФОРМЫ В ФОРМАХ. Школьная форма одноклассниц — самая красивая женская одежда, которую я видел в жизни. Коричневые платьица в талию. Повседневные черные и праздничные белые фартучки. Их можно было неожиданно развязать, подкравшись к девочке сзади. Голые коленки, гольфики, ажурные воротнички, красный пионерский галстук на шейке или капелька комсомольского значка на выросшей груди старшеклассницы… Как зовут, интересно, модельера, придумавшего все это? Я и сегодня думаю, что эту форму нужно вернуть в школу. Она позволяла девочкам добавлять индивидуальные детали и в то же время воспитывала в них женственность и аккуратность. Те же воротнички нужно было регулярно стирать. И не было у девчонок проблемы, как одеться так, чтобы выглядеть скромно и одновременно нравиться мальчикам. Добрый Леонид Ильич, как хорошо, что вы все это допускали, но не распускали до современного унисекса!

Советские кинотеатры. В них не жевали попкорн. Вместо этого в фойе каждого заведения культуры имелся превосходный буфет. Там продавались кофе-гляссе, «Пражский» торт и пирожные «Картошка». Вкус этих вещей тоже навсегда исчез. Нынешний «Пражский» торт — не тот «Пражский» торт. А нынешняя «Картошка» — не та «Картошка». Некоторое время назад ее еще можно было съесть в чудом уцелевшем гастрономе на Смирнова-Ласточкина напротив Шевченковского суда. После каждого заседания, а судился я в Шевченковском часто, мы с адвокатами заходили туда глотнуть старого советского вкуса. Но теперь и этот гастроном исчез — негодяи, разграбившие Шевченковский район, и ему свернули шею. А вместо кинотеатров «Нивки» и имени Гагарина — одни руины. Никто уже не покажет там «Кто есть кто» и «Игру в четыре руки» с Бельмондо и «Откройте, полиция!» Клода Зиди.

В советском кино тогда царил Эльдар Рязанов. А в литературе — Пикуль. Конечно, были еще и какие-то официозные писатели. Но их никто не читал. Зато каждый роман Валентина Пикуля ждали с куда большим нетерпением, чем сегодня «нового» Акунина. «Пером и шпагой», «Богатство», «Три возраста Окини-сан» — советская империя всматривалась через них в империю дореволюционную, по мере сил пытаясь подражать хорошим образцам режима, который уничтожили экстремисты начала века. Шинели солдат и офицеров, которые носили мы, один к одному повторяли царские — только пуговицы были другие. С серпом и молотом, а не двуглавым орлом.
Лучше всего брежневское время передают фильмы Рязанова — «Служебный роман», «Вокзал для двоих» и «Гараж». В «Гараже», который долго не выпускали на экран, уже чувствуется разложение эпохи. Его герои заражены мелкобуржуазным духом. Как проклятые, они грызутся за место в гаражном кооперативе. Рязанов вообще с фотографической точностью подмечал типажи застойной эпохи. Проводник-спекулянт в исполнении Михалкова из «Вокзала» — это просто герой ТОГО времени. Официально — антигерой. Но по сути — герой. И в морду даст. И арбузы продаст. И проводницу прямо в купе употребит, несмотря на официальное отсутствие в СССР секса. В той стране было все не на прилавках и рекламных щитах, а в душах и холодильниках.

Дефицит преодолевался легко. Просто не нужно было жадничать и копить на черный день. Если колбасы не хватало в магазине, ее можно было найти в ресторане. Недалеко от нашего дома в двух шагах от проспекта Победы (тогда Брест-Литовского) находился ресторан «Пектораль». Помню, нам нужно было принять гостей. Мой отец, прихватив меня, зашел в «Пектораль», минуту поговорил с официантом и купил палку немецкого сервелата и баночку черной икры. Естественно, по ресторанной цене. Проблема была решена в два счета. А потраченные деньги навсегда остались приятным воспоминанием детства.

А ЭТО И БЫЛ КОММУНИЗМ! Точно таким же воспоминанием, благодаря отцу, остались советские рестораны. Мы заходили в них нечасто. Но возвращаясь с летнего отдыха в Крыму или Одессе, папа непременно заводил нас с мамой в ресторан в аэропорту или на вокзале. В отличие от ресторана из фильма «Вокзал для двоих», я не помню там бледных куриц. Кухня была отличная. До сих пор в памяти стоит салат из кальмаров, съеденный в Одессе в гостинице «Красная». Чуть хуже его делали на вокзале. Побывав этой весной в Одессе, я специально зашел на вокзал. Увы, ни салата, ни ресторана уже не было. И то, и другое исчезло навсегда. А ведь он был так прост, этот салат — всего лишь тонко нарезанные длинными ломтиками кальмары под настоящим майонезом. Ничего больше! Кроме «Книги о вкусной и здоровой пище», где было все, кроме блюд из сои.

Где-то далеко с 1979 года шла война в Афганистане. О ней просачивалась такая же смутная информация, как сегодня о той войне, что ведут в тех же краях американцы. Но, по большому счету, брежневский Советский Союз был страной счастливых людей, даже не осознававших своего счастья. Они строили коммунизм, а он был уже построен. Принцип «от каждого — по способностям, каждому — по потребностям» уже действовал. А новые потребности еще не родились. Бесконечные застолья, блеск хрусталя в буфетных горках, пахнущие типографской краской корешки книг из подписных изданий… Все было хорошо. Как хорошо бывает в мире накануне его гибели. Если то время было эпохой застоя, то наше — эпоха развала после безуспешной попытки Перестройки. Но из этого развала непременно возникнет новый мир. Согласно даже не историческим, а биологическим законам.

http://www.segodnya....mpaign=Segodnya