Den3, гггг, вы думаете в сельской местности можно найти человека, который владеет всем по чуть-чуть? половина людей вообще ничего не умеет и работать не хочет, только зарплату получать, вторая половина - хочет работать, но ничего не умеет. Трудно сделать выбор сотрудника, а надо ибо сама уже зашиваюсь... Сейчас ходит мальчик, учится. Но как-то совсем уж стеснительный и ничегошеньки не знает про верстку (((((( Успокаиваю себя, что я тоже поначалу ничего не знала, всему училась, разбиралась... Но тут с другого плеча чертик начинает бубнеть: тебе никто не помогал и не учил, сама пыжилась, интернеты перерывала, старалась, а он только от твоих толчков чето делает... Вот такая сложная ситуация.
Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.
Я б пошел))), любил когда то всё это полиграфическое. Но далеко же вы находитесь, к вам не поеду.
А удаленно? Ну тут найти не равнодушного и давать материал. Понятно что не удобно, но все же лучше чем совсем с нуля. Мальчик тот пускай материал подготавливает, вычитывает, фотки собирает, а верстку на ночное тех-задание)). А утром на тиражирование. Есть правда минус - придется двоим платить и шаблон газеты (печатного издания) отдавать в третьи руки. А так в Симфе, мне кажется, легче найти верстальщика, тем более что многие издания позакрывались, а кадры где то остались.
Вышел покурить — а на улице у бордюра припаркованы «Чайка» и «ЗИЛ»... У нас в городе автопробег ретрокаров?
А машины всё-таки внушительные, ну и красивые, конечно.
Я вхожу в ординаторскую, сажусь в кресло, вытягиваю ноги, прикрываю глаза.
— Первый год?
— Что? — я вздрагиваю, привстаю. В ординаторской был полумрак, я не заметил, что здесь есть кто-то ещё.
— Первый год работаете? — тучный мужчина располагается на диване в дальнем углу комнаты. — Просто я вижу, зашёл молодой врач, усталый и слишком взволнованный одновременно.
— Извините, но посторонним здесь находиться нельзя.
— Прошу прощения. Но я не совсем посторонний. Я работал здесь почти 30 лет. Хирургом. Детским. Два года на пенсии. Зашёл навестить коллегу, Павла Александровича. Вы его должны знать, он тут главврач.
Мужчина подходит ко мне.
— Василий Игоревич.
— Сергей ... Сергей Владимирович, — обмениваемся рукопожатием. Пальцы у него тонкие, но рука твёрдая.
— Я уже шёл на выход, но проходя мимо "родной" ординаторской не удержался и заглянул. Этому дивану лет 10 точно! Сколько ночей на нём провёл на дежурствах. Только присел, а тут вы. Дышит тяжеловато, на кресло прямо свалился. Ну, думаю, — новичок!
— Я третью неделю здесь, после ординатуры. Детская больница скорой помощи — самый отчаянный выбор. Знаете, все эти травмы у детей... кажется никогда не привыкну. Хотя коллеги, уверяют, что уже через пару месяцев не буду реагировать на крики и плач, "обрасту чешуей". Но если не получится, попрошусь во "взрослую" клинику.
Василий Игоревич слегка улыбается, смотрит в глаза.
— Я надеюсь, что не обрастёте и останетесь здесь. Ни разу в своей жизни я не пожалел, что стал именно детским хирургом. Наша профессия позволяет познать человека как никакая другая. Могу с уверенностью сказать, что всё самое настоящее встречается именно в детях. Страх, боль, отчаяние, смелость, мужество и любовь.
Василий Игоревич молчит несколько секунд, хмурится, рассказывает:
Лет 15 назад, ночью забегает сюда в ординаторскую сестра из приёмного покоя.
— Автодорожка! Пациент тяжелый во второй операционной!
Прибежал, бригада уже собралась, на столе девочка лет шести. Пока одевался и стерилизовался, узнал подробности. В машине была семья из четырех человек. Отец, мать и двое детей: близнецы мальчик и девочка. Больше всех пострадала девочка: удар пришёлся в область правой задней дверцы, там где находился ребёнок. Мать, отец и её брат почти не пострадали — царапины и гематомы. Им помощь оказали на месте.
У девочки переломы, тупые травмы, рваные раны и большая потеря крови.
Через пару минут приходит анализ крови, и вмести с ним известие, что именно третьей положительной у нас сейчас нет. Вопрос критический — девочка "тяжелая", счет на минуты. Срочно сделали анализ крови родителей. У отца — вторая, у матери — четвёртая. Вспомнили про брата-близнеца, у него, конечно, третья.
Они сидели на скамейке в приёмном покое. Мать — вся в слезах, отец бледный, мальчик — с отчаянием в глазах. Его одежда была вся перепачкана кровью сестры. Я подошёл к нему, присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Твоя сестричка сильно пострадала, — сказал я.
— Да, я знаю, — мальчик всхлипывал и потирал глаза кулачком. — Когда мы врезались, она сильно ударилась. Я держал её на коленях, она плакала, потом перестала и уснула.
— Ты хочешь её спасти? Тогда мы должны взять у тебя кровь для неё.
Он перестал плакать, посмотрел вокруг, размышляя, тяжело задышал и кивнул. Я подозвал жестом медсестру.
— Это тетя Света. Она отведёт тебя в процедурный кабинет и возьмет кровь. Тетя Света очень хорошо умеет это делать, будет совсем не больно.
— Хорошо, — мальчик глубоко вздохнул и потянулся к матери. — Я люблю тебя, мам! Ты самая лучшая! — Затем, к отцу — И тебя папа, люблю. Спасибо за велосипед.
Света увела его в процедурную, а я побежал во вторую операционную.
После операции, когда девочку уже перевели в реанимацию, возвращался в ординаторскую. Заметил, что наш маленький герой лежит на кушетке в процедурной под одеялом. Света оставила его отдохнуть после забора крови. Я подошёл к нему.
— Где Катя? — спросил мальчик.
— Она спит. С ней всё будет хорошо. Ты спас её.
— А когда я умру?
— Ну... очень не скоро, когда будешь совсем старенький.
Василий Игоревич произносит последнюю фразу с дрожью в голосе. Молчит минуту.
— Вижу, Сергей Владимирович, вы не очень поняли что особенного тогда произошло. Я тоже осознал не сразу. Несколько часов мучили сомнения, и потом осенило. Много лет прошло, а у меня до сих пор мурашки каждый раз, как я вспоминаю этот день. Мальчик думал, что умрет после того как у него "возьмут кровь". Поэтому он прощался с родителями. Скажете, детская наивность? Ну и что? Он на все сто был уверен в том, что погибнет. Он реально жертвовал жизнью ради сестры. Понимаете, какой подвиг он совершил? Самый настоящий. И никто не заметил. Оставайтесь здесь работать, Сергей Владимирович. Временами будет тяжело, но вы никогда не пожалеете.
Посмотрел ТВ версию байк шоу в Севастополе.
Порадовался за свою страну.
Пустил патриотическую слезу.
Видел флаг Донецкой республики, Российской Федерации, города Севастополя.
Где хоть один флаг Крыма, блять? Это уже не первое мероприятие, в котором нет флага моей родной земли
Sirius, жесть, меня всегда это будет поражать. Парадокс ведь какой, для людей - весь мир просто открыт, занимайтесь чем хотите, у вас есть деньги, слава, это же абсолютное сочетание блин (по крайней мере так принято считать). И именно такие люди, несмотря на все плюшки по жизни - впадают в депрессии, подсаживаются на наркоту, алкоголь и прочую ерунду, а потом убивают себя...
Я явно чего-то не понимаю в этой жизни. Только подобные истории должны служить лучшим доказательством, что ни деньги, ни слава, ни власть - не являются источником счастья...
Andreios, могу пояснить. Актеры отличаются от обычных людей тем, что их восприятие постоянно переходит из одного состояния в другое.
Настоящий актер потому и настоящий, что он меняет полностью свое восприятие мира во время исполнения роли (можете почитать, например, книгу Станиславского ""). Чтобы действия актера выглядели естественными, должно играть его бессознательное, — можете представить насколько глубоким должно быть его погружение в образ.
А это в итоге приводит к размытию собственного Я. Т.е. в какой-то момент постоянная смена образов приводит к тому, что человек уже не понимает, а кто он сам. И в чем смысл ЕГО жизни. Понятно, что далеко не для всех актеров это является проблемой, есть такие, которые безболезненно проходят через эту череду смены образов Я.
Например, Де Ниро после игры в фильме "Таксист" очень долго выходил из затяжной депрессии, настолько глубоким было его погружение в образ. Ведь играя психопата актер становится психопатом. А теперь представьте какой надо обладать психикой, чтобы потом самостоятельно выходить из подобных образов. Это непросто. И не все с этим справляются.
Постоянные колебания восприятия мира и собственного Я субъективно воспринимаются как очень неприятная штука, такие колебания могут сопровождаться приступами страха, тревоги или паническими атаками. И чтобы это заглушить, человек подсаживается на алкоголь или наркотики.
Ищу работу для мамы. Надо выдирать ее из этого кошмара, в котором она живет. Она готова бросить все и уехать куда угодно... Отец даже ее собственную мать настроил против нее. И мне ее забрать некуда, сами живем у родителей мужа. Сестра на съемной квартире с маленьким ребенком. А ей в ее собственном доме места нет. Человек с разбитым сердцем. Ей надо просто не жить рядом с отцом.
Если кто поможет советом, куда ее можно устроить - буду очень благодарна.
Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.
Я вхожу в ординаторскую, сажусь в кресло, вытягиваю ноги, прикрываю глаза.
— Первый год?
— Что? — я вздрагиваю, привстаю. В ординаторской был полумрак, я не заметил, что здесь есть кто-то ещё.
— Первый год работаете? — тучный мужчина располагается на диване в дальнем углу комнаты. — Просто я вижу, зашёл молодой врач, усталый и слишком взволнованный одновременно.
Скрытый текст
— Извините, но посторонним здесь находиться нельзя.
— Прошу прощения. Но я не совсем посторонний. Я работал здесь почти 30 лет. Хирургом. Детским. Два года на пенсии. Зашёл навестить коллегу, Павла Александровича. Вы его должны знать, он тут главврач.
Мужчина подходит ко мне.
— Василий Игоревич.
— Сергей ... Сергей Владимирович, — обмениваемся рукопожатием. Пальцы у него тонкие, но рука твёрдая.
— Я уже шёл на выход, но проходя мимо "родной" ординаторской не удержался и заглянул. Этому дивану лет 10 точно! Сколько ночей на нём провёл на дежурствах. Только присел, а тут вы. Дышит тяжеловато, на кресло прямо свалился. Ну, думаю, — новичок!
— Я третью неделю здесь, после ординатуры. Детская больница скорой помощи — самый отчаянный выбор. Знаете, все эти травмы у детей... кажется никогда не привыкну. Хотя коллеги, уверяют, что уже через пару месяцев не буду реагировать на крики и плач, "обрасту чешуей". Но если не получится, попрошусь во "взрослую" клинику.
Василий Игоревич слегка улыбается, смотрит в глаза.
— Я надеюсь, что не обрастёте и останетесь здесь. Ни разу в своей жизни я не пожалел, что стал именно детским хирургом. Наша профессия позволяет познать человека как никакая другая. Могу с уверенностью сказать, что всё самое настоящее встречается именно в детях. Страх, боль, отчаяние, смелость, мужество и любовь.
Василий Игоревич молчит несколько секунд, хмурится, рассказывает:
Лет 15 назад, ночью забегает сюда в ординаторскую сестра из приёмного покоя.
— Автодорожка! Пациент тяжелый во второй операционной!
Прибежал, бригада уже собралась, на столе девочка лет шести. Пока одевался и стерилизовался, узнал подробности. В машине была семья из четырех человек. Отец, мать и двое детей: близнецы мальчик и девочка. Больше всех пострадала девочка: удар пришёлся в область правой задней дверцы, там где находился ребёнок. Мать, отец и её брат почти не пострадали — царапины и гематомы. Им помощь оказали на месте.
У девочки переломы, тупые травмы, рваные раны и большая потеря крови.
Через пару минут приходит анализ крови, и вмести с ним известие, что именно третьей положительной у нас сейчас нет. Вопрос критический — девочка "тяжелая", счет на минуты. Срочно сделали анализ крови родителей. У отца — вторая, у матери — четвёртая. Вспомнили про брата-близнеца, у него, конечно, третья.
Они сидели на скамейке в приёмном покое. Мать — вся в слезах, отец бледный, мальчик — с отчаянием в глазах. Его одежда была вся перепачкана кровью сестры. Я подошёл к нему, присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Твоя сестричка сильно пострадала, — сказал я.
— Да, я знаю, — мальчик всхлипывал и потирал глаза кулачком. — Когда мы врезались, она сильно ударилась. Я держал её на коленях, она плакала, потом перестала и уснула.
— Ты хочешь её спасти? Тогда мы должны взять у тебя кровь для неё.
Он перестал плакать, посмотрел вокруг, размышляя, тяжело задышал и кивнул. Я подозвал жестом медсестру.
— Это тетя Света. Она отведёт тебя в процедурный кабинет и возьмет кровь. Тетя Света очень хорошо умеет это делать, будет совсем не больно.
— Хорошо, — мальчик глубоко вздохнул и потянулся к матери. — Я люблю тебя, мам! Ты самая лучшая! — Затем, к отцу — И тебя папа, люблю. Спасибо за велосипед.
Света увела его в процедурную, а я побежал во вторую операционную.
После операции, когда девочку уже перевели в реанимацию, возвращался в ординаторскую. Заметил, что наш маленький герой лежит на кушетке в процедурной под одеялом. Света оставила его отдохнуть после забора крови. Я подошёл к нему.
— Где Катя? — спросил мальчик.
— Она спит. С ней всё будет хорошо. Ты спас её.
— А когда я умру?
— Ну... очень не скоро, когда будешь совсем старенький.
Василий Игоревич произносит последнюю фразу с дрожью в голосе. Молчит минуту.
— Вижу, Сергей Владимирович, вы не очень поняли что особенного тогда произошло. Я тоже осознал не сразу. Несколько часов мучили сомнения, и потом осенило. Много лет прошло, а у меня до сих пор мурашки каждый раз, как я вспоминаю этот день. Мальчик думал, что умрет после того как у него "возьмут кровь". Поэтому он прощался с родителями. Скажете, детская наивность? Ну и что? Он на все сто был уверен в том, что погибнет. Он реально жертвовал жизнью ради сестры. Понимаете, какой подвиг он совершил? Самый настоящий. И никто не заметил. Оставайтесь здесь работать, Сергей Владимирович. Временами будет тяжело, но вы никогда не пожалеете.
Думается что копия будет не лишней в теме
В действительности всё выглядит иначе, чем на самом деле.
Ну вот и пролетел отпуск — завтра уже будем дома...
Неделя отдыха получилась насыщенной, как всё лето в миниатюре — и прозрачное тёплое море, призрачно мерцающее в ночи, и прекрасное ночное небо, и живые метеоры в толще вод ночного Азова, и яркие прочерки Персеид на усеянном звёздами небе, и оглушающая штилевая жара, и замор рыбы, и прохождение каноничного грозового фронта с резким падением температуры воздуха, ураганным ветром, коротким, но яростным ливнем, и нормальный двухдневный шторм, ликвидировавший последствия замора, и наступившее затем уже по-осеннему ласковое тепло
Помощь
половина людей вообще ничего не умеет и работать не хочет, только зарплату получать, вторая половина - хочет работать, но ничего не умеет. Трудно сделать выбор сотрудника, а надо 
ибо сама уже зашиваюсь... Сейчас ходит мальчик, учится. Но как-то совсем уж стеснительный и ничегошеньки не знает про верстку (((((( Успокаиваю себя, что я тоже поначалу ничего не знала, всему училась, разбиралась... Но тут с другого плеча чертик начинает бубнеть: тебе никто не помогал и не учил, сама пыжилась, интернеты перерывала, старалась, а он только от твоих толчков чето делает... Вот такая сложная ситуация.
всегда казалось, что он такой жизнерадостный...
