8 марта Света – мать Лидочки, той ещё не было трех лет – вышла покурить. Жили они в дачном поселке Мариуполя, рядом с женской колонией. Все последние 8 лет соседи видели, как в колонию по ночам въезжают танки и техника. В конце февраля по улицам поселка начали бегать украинские военные. Они высматривали – где живут люди. Скоро женщин из колонии вывезли. После этого прошел обстрел колонии с воздуха. Украинские военные сразу бросились к дачным домам. Прятались они там. Ответный обстрел вели оттуда же, а потом убегали. Света это все видела.
– Прикрывались нами, - говорит она. – Ну, тогда еще ни ДНР, ни россиян у нас не было, не знаю, по ком они стреляли. Там был один чокнутый – или наркоман или крыша у него поехала. И с ним еще один. Они ходили по улицам и стреляли в окна.
Они же расстреляли деда, он выходил гулять с собакой. Дед носил с собой палку – с белой тряпкой. Те двое разрешили ему гулять, а через несколько дней передумали и убили. Соседи смотрели из щелей и видели, как дед лежал на улице мертвый, а вокруг него бегала собака.
Света считает, что снаряд, прилетевший в нее, выпустили те же двое. Муж схватил ее и затащил в дом. Положил на кровать. Вся кровать тут же пропиталась кровью. Он срезал с нее одежду, обработал раны и, схватив кусок белого пенопласта побежал к соседям вызывать скорую – у них был телефон. Двое погнались за ним. Он бежал, тряс пенопластом и кричал – «Помогите!». Огонь по нему открыли возле дома Тони – соседки, к которой он бежал. Дальше Тоня из окна не смотрела.
Светлана пролежала без сознания два дня. Иногда она приходила в себя, и кричала от боли, услышав за окном стрельбу. По улице ходили те же двое, но у нее так болело, что она звала даже их. Окна и двери давно были разбиты, в доме было минус четыре. Ее крики на улице были хорошо слышны, но военные не отзывались. «Мама, не кричи», - говорила ей Лидочка.
На третий день Светлана сползла с кровати и решила звать на помощь соседей. Обычно до них – пять минут. Она поползла, теряя сознание, и ползла четыре с половиной часа. Лидочка половину пути шла за ней, а потом сказала, что замерзла и пойдет в дом к папе.
У порога соседей Света снова потеряла сознание. Придя в себя, она попросила их бежать за Лидочкой. Муж Тони отказался – слишком страшно, слишком боится тех двоих. Тоня, хоть и была верующей, отказалась тоже. Ее муж спрятался в погреб и уже оттуда почти не выходил.
Четыре дня Светлана провела без сознания, а Лидочка – никто не знал, что с ней. Когда Света приходила в себя, она умоляла идти за дочкой.
Через четыре дня в дом к Тоне случайно забежал знакомый таксист. Услышав, что через улицу в доме ребенок один, он сказал – «Я – человек верующий. С нами Бог, пойдем за ребенком». И они с Тоней пошли.
Лидочку в разбитом доме они увидели сразу. Она сидела в углу в обнимку с котом. Кот четыре дня не отходил от нее, грел. Лидочку принесли домой в одеяле. Она не узнала Свету, закричала. Та сказала – «Срежьте с меня все бинты и наденьте халат, в котором я была». Тогда Лида узнала ее и попросила есть.
Еще три недели они не выходили из дома и накрепко закрывали дверь. А те двое продолжали бегать и стрелять. Между собой Света и Тоня говорили о том, что русские должны прийти на Благовещение и их освободить. И вот 7 апреля кто-то забыл закрыть дверь. Света лежала на кровати, в дом заглянули военные. Лида закричала от страха, один дал ей конфетку. Они сказали, что они – русские, и вышли из дома, чтобы ребенок не кричал. Светлана посмотрела на конфетку – она была украинской.
– Блин! Нерусские! Да что ж такое! – со страхом подумала она.
Но вошла Тоня и сказала – «Они точно русские». Военные увезли ее с дочкой в больницу. Теперь она только и ждет, что вдруг появится ее муж. Хотя Тонин муж сказал, что шансов у него не было. Света надеется, что кот жив и они его найдут на том же месте. И не может понять, что Лидочка ела в пустом разбитом доме и как выживала четыре дня сама.
Помощь
)
