[Sirius]

[Sirius]

[Nikolas]

у матери забрали пятерых детей за жалобу на учителя

[Sirius]

Ювенальная юстиция: нечеткие определения приводят к мифам

Алла Котляр «Зеркало недели. Украина» №19, 25 мая 2012, 21:45



Накануне Международного дня защиты детей, который отмечается 1 июня, уполномоченный президента по правам ребенка в Украине Юрий Павленко выразил желание рассказать читателям ZN.UA о ювенальной юстиции, дабы развеять тем самым многочисленные мифы, сопровождающие попытки ее внедрения на всем постсоветском пространстве. Тема эта действительно вызывает в обществе (которое не так давно и не слишком далеко ушло от тоталитарного прошлого, а посему любое посягательство государства на личную жизнь гражданина, одной из важнейших составляющих которой является семья, воспринимает очень болезненно) множество жарких споров.
Неприятие проекта ювенальной юстиции родительскими комитетами, а также представителями церкви основывается на опасениях, что в результате в стране начнутся разгул безнаказанной детской преступности и изъятия детей из семьи (временные или навсегда, причем часто манипулятивные) за малейший проступок родителей. Шлепнул в сердцах по попе непослушное чадо, не отпустил на дискотеку, не выдал карманных денег или же не наполнил должным образом и вовремя холодильник — и ты уже рискуешь лишиться любимого шалопая, который, рассердившись и начисто позабыв пятую заповедь Закона Божьего, вполне может пожаловаться на нерадивого родителя в соответствующие органы. Он сам или кто-то, кому ты не угодил…

Не могу сказать, что в результате разговора с Юрием Павленко я полностью освободилась от мифов и страхов. Но обнадеживает факт: у уполномоченного по правам ребенка есть четкое понимание того, что поспешные решения и заложенные в законодательство размытые критерии, а также ошибки в подборе и подготовке кадров вполне могут стать основой для претворения мифов в страшную реальность. Будем надеяться, что его мнение будет услышано и учтено принимающими решения.

— Очевидно, что система правосудия, которая сегодня существует в отношении ребенка, — начал разговор Юрий Павленко, — не может оставаться без изменений, поскольку направлена против ребенка и никоим образом не защищает ни его, ни общество. Поэтому задача ювенальной юстиции — перейти от карающего правосудия к реабилитационно-воспитательному.

— Эта часть как раз вызывает наименьшее количество споров. Пугает возможное вмешательство во внутрисемейные отношения.

Скрытый текст

— Если мы говорим о ювенальной юстиции как о понятии в системе правосудия, то она не имеет никакого отношения к внутрисемейным отношениям и к процедурам, связанным с лишением родительских прав, за исключением случаев, когда существует прямая угроза жизни или здоровью ребенка. Это система правосудия, которая работает с двумя категориями детей — теми, кто совершил правонарушение или является жертвой преступления, и сиротами, уже лишенными родительской опеки. Причем, последнее пришло позднее.

Поэтому первый и главный миф — это то, что ювенальная юстиция означает вмешательство государства в семейную жизнь и жестокое отбирание детей у родителей за малейший проступок.

Вопросы внутрисемейных отношений, лишения родительских прав — это вопросы полномочий судов общей юрисдикции и Семейного кодекса Украины.

— В узком понимании ювенальная юстиция — это действительно то, о чем вы говорите. В широком понимании — в разных странах существуют ее разные модели. Где-то учреждения ювенального профиля представлены лишь судебными органами. Где-то, помимо судов, — различными организациями, занимающимися вопросами детства и социальной защитой несовершеннолетних, что предполагает и разнообразные профилактические меры, в том числе и вмешательство во внутренние дела семьи. Опять-таки, давайте вспомним недавние социальные инициативы президента Украины, например, о внедрении института социальных инспекторов или участковых…

— Речь не шла о социальных инспекторах, хотя определенные дискуссии были. Сейчас обсуждается «социальный уполномоченный»…

— Как бы это ни называлось, но, на мой взгляд, имеет прямое отношение к внедрению ювенальной юстиции. Это и есть тот контроль и то вмешательство в дела семьи.

— Да. Только это не ювенальная юстиция, а социальная политика. Когда мы путаем понятия и идет шельмование ювенальной юстиции с наложением на нее определенной системы мифов о вмешательстве в дела семьи, то это не дает возможности создать полноценную систему восстановительного правосудия для ребенка, находящегося в конфликте с законом. А относительно такого ребенка, очевидно, должен быть комплекс действий государства — от профилактики детской преступности, обеспечиваемой деятельностью полноценных подразделений правоохранительных органов хотя бы на уровне каждого райотдела, до недопущения совершения ребенком повторного правонарушения.

— Все это красиво звучит. Но как обстоят дела с кадровым и финансовым обеспечением? Например, службы по делам детей на сегодняшний день уже полностью укомплектованы?

— Службы — да.

— А сколько лет для этого понадобилось?

— Как минимум три года, чтобы укомплектовать и подготовить. Сегодня мы говорим то же о ювенальной милиции, создаваемой на базе уголовной милиции по делам детей. Она требует увеличения штатной численности по крайней мере вдвое.

— Вы считаете, правильно создавать ювенальную милицию на базе кадрового состава, который уже привык к совершенно другим методам работы?

— За счет внутреннего перераспределения без привлечения дополнительного финансирования структура МВД с точки зрения кадров сегодня может создать более-менее полноценные подразделения ювенальной милиции. Самая большая проблема — это их качество. Особенно, когда речь идет о психологах и милиционерах по профилактике. Потому что милиция (как, собственно, и все другие органы власти в Украине) построена по принципу «наказать», а не помочь, защитить, не допустить. Изменение философии и подготовка кадров с такой логикой действий, конечно, задача не одного года. Но самое главное, что в 2012 году это задание перед структурой МВД президент поставил, а они, в свою очередь, впервые смогли создать документ, который определяет милиционера как защитника и помощника, а не карателя.

— Имеется в виду проект Концепции уголовной юстиции относительно несовершеннолетних?

— И это, и целый ряд приказов, которые вышли в системе МВД.

Поэтому мы говорим: первый уровень — общение с семьей, но не вмешательство. Вмешательство в семью — это когда уже есть преступление.

— А каким образом вы можете это гарантировать?

— Я никак не могу гарантировать. Главное, что сегодня этого нет, и нужно провести систему так, чтобы и в будущем не допустить появления подобных наихудших форм вмешательства и унижения семьи со стороны любого органа — правоохранительного или социального.

В концепции даже словосочетание «ювенальная юстиция» изменили на «уголовная юстиция относительно несовершеннолетних». Чтобы было понятно: в Украине ювенальная юстиция рассматривается в узком понимании — как правосудие, направленное на работу с ребенком-правонарушителем. И все равно мифотворчество продолжается.

Статьей 164 Семейного кодекса уже определены шесть причин, по которым может происходить лишение родительских прав. Если есть прямая угроза здоровью и жизни ребенка, то государство обязано становиться на защиту ребенка и изымать его из семьи — временно или навсегда, в зависимости от ситуации в этой семье. Но это уже социальная политика.

— То есть под профилактические меры, предусмотренные системой ювенальной юстиции, не будут выписываться отдельные законы?

— Введение ювенальной юстиции предусматривает разработку и принятие огромного комплекса законов, изменений и в законодательство, и в нормативы. Поэтому мы говорим, профилактика первого уровня — не допустить. Второго, когда ребенок уже в группе риска, — проведение работы с ним и общение с семьей, поиск причин и попытка оторвать ребенка от групп влияния с целью, если он уже совершил правонарушение, не допустить совершения преступления. Задача третьего уровня, когда ребенок уже совершил преступление, — переход от карательного правосудия к восстановительному. Это и есть основа ювенальной юстиции. Предусматривается целый ряд изменений в законодательство относительно задержания, допроса и содержания ребенка в местах временного лишения свободы (на время следствия), а также относительно проведения следствия. Должен быть изменен подход. Задержание ребенка должно происходить без какого-либо насилия и с жесткой ответственностью за это осуществляющих его должностных лиц. То есть задержание ребенка должно рассматриваться как ЧП, о котором докладывается на высший уровень, и ход действий контролируется, чтобы не допустить избиения, никаких нарушений прав ребенка, включая и возможность навесить на него другие преступления, как, к сожалению, это сегодня случается.

Далее — место допроса ребенка. В проекте закона сегодня есть так называемые зеленые комнаты в райгоротделе милиции, максимально приближенные к условиям жизни ребенка. При допросе обязательно должны присутствовать родители, все должно фиксироваться. Процесс допроса ребенка не должен быть таким же, как преступника-рецидивиста или убийцы. Сегодня, к сожалению, это часто происходит именно так. Но самое плохое, что и ребенок—жертва преступления допрашивается точно так же. Новым законодательством это уже исправлено: УПК предусматривает, что не нужно ребенка вызывать в суд для дачи показаний. Достаточно это записать и продемонстрировать в суде, чтобы ребенок не встречался там со своим насильником. Запрещена очная ставка с участием несовершеннолетнего.

Затем — следствие. В УПК первые законодательные изменения уже есть. Одно из них — специальные следователи по работе с ребенком. Если мы говорим о создании подразделения ювенальной милиции, то очень важно упомянуть, что оно не привлекается ни к каким другим оперативным действиям райгоротдела. Иначе это тоже деформация.

Следующий вопрос — содержание задержанного ребенка. За последние девять месяцев общения с детьми, когда я посещал СИЗО, то обнаружил, что большая часть детей находится там более года. Некоторые более двух лет, а один даже около трех лет. То есть, пока идет следствие, ребенок находится в тюрьме. Причем преобладающее большинство детей (что в СИЗО, что в колониях) сидят за незначительные преступления. Основную «школу» они проходят именно в СИЗО. Наколки, жаргон, систему поведения, ощущение себя авторитетом — все это дети осваивают в СИЗО. Потому что колония — все-таки уже детское учреждение. Даже полгода нахождения в СИЗО — длительный срок. И в каждом конкретном случае, очевидно, могут быть и другие формы ожидания ребенком решения суда — подписка о невыезде, на поруки, под чью-то ответственность…

Система содержания детей — это первый блок ювенальной юстиции, требующий изменений, которые сегодня готовятся.

Далее — вынесение приговора. Здесь первый вопрос, тоже уже урегулированный УПК, — специальный судья по работе с детьми в каждом районном суде. К нему предъявляется целый перечень требований. Это должен быть не самый младший и наименее опытный, как сегодня. УПК требует не менее 10 лет опыта работы. Кандидатура судьи определяется решением суда, ведущего детские дела, на три года.

— Не слишком ли мы углубляемся в детали? Каждый может заглянуть на официальный сайт и прочесть проект концепции. Мы же с вами хотели развеять мифы вокруг ювенальной юстиции… Часть, касающаяся работы с детьми, уже совершившими правонарушения, вызывает в обществе дискуссий меньше, чем страх перед вмешательством в семью.

— Я так детализирую, потому что только тогда становится понятным, что включает в себя ювенальная юстиция. Есть вещи правильные, потому что правильные.

— Да неправильные они… Общество у нас — специфическое, а суды — коррумпированные…

— Так мы и будем жить, ссылаясь на все это? Нормальное у нас общество. Оно даже лучше, чем мы о нем думаем. И мы лучше, чем о себе думаем.

Заканчивая тему, скажу: самое главное — не допустить совершение ребенком повторного преступления с помощью систем медиации, пробации. Вынесение приговора о лишении свободы ребенка должно происходить только в самом крайнем случае — тяжкого преступления или когда ни медиацию, ни пробацию в отношении ребенка применить невозможно.

Мы, конечно, уже несколько гуманизировали свое правосудие, когда за первое нетяжкое преступление ребенок получает условное наказание. Но работа с таким ребенком сегодня сводится к уголовно-исполнительной инспекции и подписи. Поэтому повторная преступность возрастает из года в год. Более того, если даже ребенок не совершил повторного преступления, этот шлейф за ним тянется. Потому здесь тоже первым решением должен быть исправительный срок, например, год, с обязательством ответственных органов власти предоставить такому ребенку соответствующую помощь: уголовной милиции, службы по делам детей, образования, здравоохранения, родителей. И за совершение ребенком повторного преступления вместе с ним должны нести ответственность также все эти службы и родители. Потому что нельзя оставлять ребенка один на один с проблемой, а потом обвинять его в совершении преступления.

Отдельный блок вопросов — психологическая, качественная психиатрическая помощь. Одно без другого полноценно существовать не может.

В детской же политике на сегодняшний день самая главная проблема — это межсекторальная несогласованность, провалы в действиях между компетенциями разных органов власти. Поэтому еще одной задачей ювенальной юстиции является обеспечение взаимодействия разных органов власти в интересах конкретного ребенка. Таким межсекторальным координатором в части уголовного судопроизводства может быть судья. По другим вопросам — заместитель главы РГА или ОГА.

А задача службы уполномоченного по правам ребенка — посмотреть на детские проблемы межсекторально и увидеть все белые пятна. Проблемы и жалобы, которые мы получаем, как раз связаны с тем, что полномочия соцзащиты закончились, а образования еще не начались. Дальше — яма. К сожалению, таких ям в законодательстве, в которые попадает ребенок без возможности получить полноценную помощь, очень много.

— Давайте перейдем к социальной работе с ребенком. Ведь именно на этом этапе, по вашим словам, может происходить вмешательство в дела семьи.

— К сожалению, сегодня она тоже карательная. И система лишения родительских прав, скорее, карательная, а должна бы помогать семье и сохранять ее. Это при том, что она у нас ко всему еще и несовершенна. Если бы по отношению к каждой семье основания относительно лишений родительских прав, действующие с 2000 года, применялись в полной мере, то, очевидно, у нас было бы не 10 тысяч изъятий детей из биологических семей ежегодно, а значительно больше.

Мы обязаны отойти от карательного подхода (причем предусмотренного не законодательно, а инструкциями, по которым действуют, методами и квалификацией кадров, этим занимающихся). К сожалению, сегодня органы опеки и попечительства, обязанные знать все кризисные семьи на своей территории и уполномоченные помогать им (ст.5 Семейного кодекса), в каждом втором случае узнают о решении суда о лишении родительских прав непосредственно в суде. Это означает, что половину кризисных семей власть вообще не видит и узнает о них не на том этапе, когда еще можно помочь, а когда дело уже рассматривается в суде.

— А каким именно образом орган опеки и попечительства должен помогать? Как это прописано законодательно?

— Возвращаемся к социальным инспекторам и проактивной социальной политике. Органы опеки и попечительства должны знать о каждой семье, которая находится в сложных жизненных обстоятельствах и нуждается в помощи разных (по специализации) органов власти для выполнения родительских обязанностей. Причины, которые к этому привели, могут быть разными. Мы делим их на две части: объективные (например, родители-инвалиды) и аморальный образ жизни.

Это при том, что экономическое положение семьи, согласно украинскому законодательству, не является основанием для лишения родительских прав. И это тоже ключевой момент. Потому что многие мифы о ювенальной юстиции говорят о том, что детей забирают из семьи, потому что холодильник оказался пустым. Экономические причины не являются для этого основанием и, я уверен, никогда не будут (хотя они должны быть в поле зрения органов власти, потому что могут представлять опасность для жизни и здоровья ребенка). Никто по экономическим причинам (квартира не такая, стены облезлые или крыша течет) не может изъять ребенка из семьи. Но такой семье, если в ней воспитываются дети (если семья многодетная, то это прописано отдельно), органы власти обязаны предоставить необходимую помощь — финансовую, организационную, психологическую…

— Лишение родительских прав за жестокое обращение и эксплуатацию ребенка — это как раз то, на чем строятся страхи родителей перед ювенальной юстицией и что давно уже прописано в нашем Семейном кодексе. Если родитель шлепнул по попе разбушевавшееся чадо, может ли это расцениваться как насилие и жестокое обращение?

— Тема физического наказания в нашем обществе является достаточно закрытой. Соответственно шлепок по попе, не наносящий телесных повреждений, которые можно квалифицировать по степеням (легкая, средняя, тяжелая), остается шлепком по попе. Нанесение же ребенку (своему или чужому) телесных повреждений легкой, а тем более средней и тяжелой степени, — уже уголовная ответственность. Если родитель избил ребенка до синяков или, не дай Бог, до крови, и нанес ему увечья, то это является основанием для лишения родительских прав. При этом я уверен, что форма временного изъятия ребенка из семьи и предоставление как родителям, так и детям квалифицированной психологической и другой помощи, не означает, что семья не может объединиться через какое-то время.

— Но изъятие ребенка из семьи должно быть крайней мерой?

— Очевидно, крайней. И тот подход социальной политики, который есть сейчас, как раз и направлен на то, чтобы, во-первых, максимально знать семьи, которые оказались в сложных жизненных обстоятельствах и нуждаются в помощи, а во-вторых, иметь комплекс средств (финансовых и кадровых) и учреждений (в том числе реабилитационных, например, для родителей-инвалидов или тех, кто страдает алкогольной и наркозависимостью) по предоставлению помощи семье. Всего этого, к сожалению, сегодня нет. Недостаточно социальных работников, практически отсутствуют учреждения. В случае домашнего насилия, если у жертвы нет родных и близких, то ей просто некуда идти. Вроде бы есть 22 центра социально-психологической реабилитации, но для многих они недосягаемы. Была дискуссия о том, какими работниками нужно усилить территориальные органы социальной работы. Я рад, что отказались от концепции социального инспектора (или участкового, как некоторые называли). Сегодня вводится должность социального уполномоченного.

— В чем разница?

— Меняется философия работы. В моем варианте это человек, который будет руками и ногами органов опеки и попечительства, он должен знать и видеть на своей территории все кризисные семьи, которые нуждаются в помощи со стороны властей. Его обязанность — координация или организация разных органов власти по предоставлению помощи этой семье.

— Честно говоря, особой разницы я не вижу…

— Задача уполномоченного — привести помощь в семью, а инспектора — проверять и контролировать, насколько помощь, которую получает семья, правильно используется. Или насколько эта семья, согласно прямым и непрямым методам оценки, отвечает статусу малообеспеченной, чтобы иметь право, например, на различные субсидии.

Единственное, на чем мы настаиваем, чтобы Минсоцполитики и труда четко утвердило, во-первых, регламент работы социальных уполномоченных — полномочия, возможности, методику работы, процедуру принятия решений и систему взаимоотношений с другими органами власти, а во-вторых, систему подбора, подготовки и повышения квалификации этих кадров. Без наличия и учета этих двух позиций, я уверен, опасно подпускать к семье 12 тысяч социальных уполномоченных — они могут превратиться в социальных инспекторов, потому что вся система власти в Украине построена на карательном принципе (проверять, привлекать к ответственности, искать виноватого).

— Действительно, очень важно, какие методики будут применяться, как будет собираться информация и как использоваться, в том числе о финансовом положении семьи.

Например, кому-то не угодил некий политик или бизнесмен. Можно ли попытаться надавить на него, заявив, что он жестоко обращается со своими детьми и уклоняется от выполнения обязанностей по их воспитанию? Если критерии жестокого обращения или уклонения от выполнения обязанностей четко не выписаны, то манипуляции и давление всегда возможны.

— Здесь я с вами согласен: внедрение любой реформы должно предусматривать четкую регламентацию и определение границ применения того или иного решения, того или иного действия. И каждое это основание не может трактоваться двояко, а должно быть однозначным. Опять-таки в этой системе должны работать профессиональные следователи, социальные работники и судьи, способные увидеть все обстоятельства. Это то, к чему мы идем и к чему стремимся. Нечеткие определения приводят к мифам. Поэтому я обращаюсь к общественным организациям и к церкви с просьбой объединиться и подумать, как сделать так, чтобы при внедрении норм как ювенальной юстиции, так и новой социальной политики — норм правильных, необходимых, таких, которые защищают ребенка, — минимизировать двойные трактовки и возможность использования этих добрых и правильных норм не в интересах ребенка и семьи, а против них. Нет сегодня в этих направлениях быстрых решений. Каждое нужно максимально адаптировать и подготовить. Я не могу сказать, что система правосудия и социальная система в отношении детей у нас однозначно плохие. Есть много позитивов. И они должны сохраниться. Но есть и много провалов, в которые попадают семьи и, в первую очередь, дети.


Справка ZN.UA

По состоянию на 1 квартал 2012 года в исправительных колониях Украины находятся 1330 детей. 662 — взяты под стражу, в следственных изоляторах. 4433 — осуждены к наказаниям, не связанным с лишением свободы, пребывают на учете в подразделениях уголовно-исполнительной инспекции. Кроме того, в структуре Государственной уголовно-исполнительной службы Украины функционируют два детских дома при исправительных колониях для содержания осужденных женщин, в которых воспитываются 103 ребенка в возрасте до трех лет.

Хотя 87% детей в возрасте 10—13 лет чувствуют себя счастливыми и лишь 4% несчастными (в 16—17 лет 76 и 11% соответственно), 50% заявили, что общаются с родителями мало, причем в выходные дни гораздо меньше, чем в будние. Из чего можно сделать вывод, что основной своей функцией родители видят не столько воспитательную (о чем ребенок думает, чем живет, с кем общается и как тратит деньги), сколько контролирующую (где был, какую оценку получил и т.д.). При этом 20% родителей, по словам детей, не знают, где они бывают после окончания уроков, а более 30% не знают правду об оценках. (Чем старше ребенок, тем меньше родители знают о нем). На вопрос «Знают ли родители о том, какие проблемы тебя волнуют?» более 50% детей ответили: «Знают или плохо, или не знают совсем». Единственное, что родители хорошо знают о своем ребенке, это о его здоровье — об этом говорят более 90% детей. При этом лишь 50% детей называют спорт и активные занятия своим основным хобби.

Наименее реализовано, по мнению самих детей, их право быть услышанными. Вариант ответа «Моя точка зрения никого не интересует» выбрали 15%. При этом процент выбравших такой ответ детей выше в школе (до 20%), чем в семье (чем старше ребенок, тем меньше к нему прислушиваются). Несмотря на это, доверие к родительскому слову самое высокое: почти 90% детей самым надежным источником информации считают родителей. Газетам доверяют 76% детей.

Почти 40% детей критически оценивают материальное положение своей семьи. С этой точки зрения 30% вообще не хотели бы жить так, как живут их родители. Зато духовно наследовать пример родителей готовы 75% детей. Родители же оценивают материальное положение и отношения в семье в два раза выше, чем их дети.

На вопрос о наказаниях 10% детей ответили, что их бьют. 57% пожаловались на то, что их ругают с использованием ненормативной лексики. При этом большая часть детей (как в 10, так и в 17 лет) не знают о том, что физические наказания в отношении них (как в семье, так и, к примеру, в райотделе милиции) запрещены законом. Дети считают: если их задерживает милиционер, то он имеет право их бить.

53% детей знают, что в Украине есть уполномоченный по правам ребенка, а 13% даже знают его фамилию.

Опрос детей от 10 до 17 лет, а также родителей и экспертов, которые работают с детьми, проводился с 15 по 30 апреля 2012 года по заказу уполномоченного президента Украины по правам ребенка Украинским институтом социальных исследований имени А. Яременко при технической поддержке БФ «Развитие Украины» и представительства Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ). Дети — 4083 респондента: ученики 5—11 классов общеобразовательных школ, студенты 1—2 курсов ПТУЗ и ВУЗ I—II уровней аккредитации и 1 курса ВУЗ III—IV уровней аккредитации, а также дети, которые не обучаются или не посещают учебное заведение.

источник

[Sirius]

Привел вышеуказанную статью по следующим причинам:

1. В теме должны быть изложены все точки зрения.
2. Надо внимательно изучать аргументы противной стороны, потому что именно они будут использоваться при проведении ювенальных законов (если власть на это решится).
3. Самое сложное — понять, какая информация может быть в будущем использована не по своему назначению.

Так, например, только что я узнал, что:

Цитата

в Симферополе гороно дало указание учителям провести сбор информации об учениках и их родителях. Интерес вызывает формирование информационных блоков: в экселевском формате отдельно заполняются в каждой клеточке фамилия, имя, отчество, адрес, номер телефона, номер мобильного телефона, электронный ящик, место работы и должность. Причём на КАЖДОГО члена семьи.

Учитывая формирование отдельных полей под единицы информации, предполагается конвертация собранных списков для базы данных. Работа такой базы позволит в течение минут выявить неполные семьи в КАЖДОМ квартале, районе, селе или городе.

Насколько это соответствует действительности, я уже буду знать в четверг, когда приду на родительское собрание в школу.


Хотя в нашей школе при поступлении и так требовали справку с места работы. А мобильные телефоны родителей учителя спрашивают, чтобы знать куда звонить в случае чего.

Электронный ящик — это, конечно, что-то новое.

Ну и сам факт, что эта информация, похоже, будет упаковываться для использования в рамках других организаций, а не в рамках только лишь школы.

[FreeLSD]

Sirius сказал:

нечеткие определения приводят к мифам

У нас большинство законов формулируются нечетко. Есть подозрение, что специально - чтоб соответствовать поговорке про дышло.

[Sirius]

Sirius сказал:

Насколько это соответствует действительности, я уже буду знать в четверг, когда приду на родительское собрание в школу.

В общем, информация стопроцентная. Источником информации являются непосредственно учителя, которым эта указивка была спущена из гороно. Обзвонил уже нескольких знакомых родителей из родительских комитетов других классов, чтобы были готовы и оповестили кого смогут.

[Sirius]

В общем, сегодня на собрании все подтвердилось.

Завуча вопрос застал врасплох. Сначала она сказала, что передали только данные по детям. Потом на вопрос "а данные родителей?", сказала, что передали и ФИО родителей. На вопрос "а вот в других школах передавали еще и номера мобильных телефонов родителей", завуч замялась и сказала, что "нет". Потом сказала "ну, может быть и номера телефонов, я не знаю, надо уточнить...". В общем, завуч конкретно растерялась.

На вопрос "для чего создается эта база данных?" ответить ничего не смогла, в конце концов отправив всех нас на горячую линию ГОРОНО.


Из другого источника я узнал еще одну версию. Что ГОРОНО создает единый портал, на котором родители смогут смотреть оценки своих детей. Дескать, в старших классах дети не дают своим родителям дневник для контроля, а так родители смогут через интернет контролировать как учатся их дети.


Но в любом случае остается открытым вопрос: имеют ли школы право без ведома родителей передавать номера их мобильных телефонов в ГОРОНО, для наполнения некой базы данных?

Насколько я понимаю, сбор такой информации без явного согласия родителей (для чего те должны подписаться под соответствующим документом) является незаконным.


Подытоживая могу сказать, что многие родители конкретно напряглись после такой информации.

[salievan]

Sirius (15 ноября 2012 - 22:03) писал:

Дескать, в старших классах дети не дают своим родителям дневник для контроля, а так родители смогут через интернет контролировать как учатся их дети.

Это как раз говорит о том что школе самой чихать на оценки и детей, я конечно закончил школу 15 лет назад, но до сих пор помню как нас жучили, если в дневнике не было росписи родителей, не говоря уже о неявке на род. собрание, да и потом эти оценки что всем будут доступны? опять нарушение закона о перс. данных, а если не всем, то как они авторизовывать пользователей собираются? вопрос на вопросе...

Сообщение отредактировал salievan: 16 ноября 2012 - 00:07

[Sirius]

Статья очень длинная, но написана, на мой взгляд, хорошо.

Хроника вторжения. Третий десяток лет ЮЮ в России.

Николай Петрович Сельцин

Уже давно стало очевидным отсутствие концептуального взгляда на проблему ювенальной юстиции в Российской Федерации. Нет, у некоторых такой взгляд имеется, но подавляющее большинство граждан воспринимает эту проблему «плоско». Люди понимают, что угроза появления детской юстиции на нашей Родине не выдумана и относятся к ней именно как к угрозе, что не может не радовать. Но вот с конкретикой сплошь и рядом возникают проблемы, о причинах возникновения которых тут рассуждать я не стану.

К сожалению даже среди товарищей, состоящих в активе ячеек Суть Времени наблюдается отсутствие единого концептуального взгляда на проблему ювенальной юстиции в России. И уж тем более отсутствие обоснованного исследованием юридической базы концептуального подхода. Это подтверждается, например, результатами дебатов на тему «Ювенальная юстиция в России», где зрители поделили свои мнения и половину голосов отдали команде, выступающей за ЮЮ. Учитывая изначальную предвзятость зрителей (все они крайне негативно относятся к ЮЮ) можно сделать тревожные выводы.
Именно отсутствие концепции в данном вопросе не позволяет отстоять свою позицию в споре с серьезным противником.
И я берусь ее сформировать, хотя и не обещаю простоты изложения.

Не стану заставлять читателя томиться в ожидании главных тезисов статьи и выделю их сразу, по возможности лаконичнее:

1. До 1990 г. в СССР имелась система регулирования области семьи и детства (кратко назовем ее СРОС). Основными функциями системы являлись оказание помощи проблемным семьям на пути исправления и контроль этого процесса.

2. С 1990 г. по 2012 г. в России фактически формируется (путем юридического реформирования СРОС СССР) система ювенальной юстиции (кратко назовем ее ЮЮ). Государство не признает факт реформирования.

3. В 2012 г. можно говорить о том, что система ЮЮ в России принимает оформленный вид, как система, контролирующая семью только на предмет обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего.

4. На 2012 г. наметилась тенденция на внедрение базисных элементов и ценностей (весьма далеких от русской культуры) европейской системы ЮЮ в российскую систему ЮЮ.

5. Выступление движения Суть Времени против принятия законопроектов №42197-6 (О социальном патронате) и №3138-6 (Об общественном контроле) пресекло очередной шаг неявной юридической и фактической реформации российской ЮЮ в 2012 г., направленный на внедрение в нее базисных элементов и ценностей европейской системы ЮЮ.

Выделенные мной пять пунктов являются концепцией позиции в вопросе продвижения системы ЮЮ в России. Разберем каждый из пунктов подробнее.


ПУНКТ 1.

В 1969—70 в союзных республиках были приняты семейные кодексы, в целом воспроизводящие и развивающие принципиальные положения общесоюзного акта — Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье.

Скрытый текст

В задачи этих кодексов, как и всего советского семейного права, входит дальнейшее укрепление советской семьи на основе принципов коммунистической морали, всемерное укрепление интересов матери и детей… Стоит прочитать только начало данного документа, чтобы убедиться, что СРОС СССР и ЮЮ России совершенно разные системы, с разными подходами и разными ценностями. Эти строки, перенесенные и в Кодекс о браке и семье РСФСР, я считаю необходимым процитировать:

«Задачами… являются: дальнейшее укрепление советской семьи, основанной на принципах коммунистической морали; построение семейных отношений на добровольном брачном союзе женщины и мужчины, на свободных от материальных расчетов чувствах взаимной любви, дружбы и уважения всех членов семьи; воспитание детей семьей в органическом сочетании с общественным воспитанием в духе преданности Родине».

Моральный кодекс строителя коммунизма, в духе которого следует воспитывать ребенка — это есть ни что иное, как приоритет воспитания ребенка в нужном направлении над его «правами и интересами».

Конечно, специальные нормы Кодекса посвящены вопросам семьи, в том числе… правам и обязанностям родителей по воспитанию детей, но вся совокупность законодательства в области семьи времен СССР не делает ударения на обеспечение прав ребенка. Оно делает ударение на воспитание этого ребенка, что отлично видно хотя бы из цитаты.

Одним из трех основных правовых актов тех времен можно назвать и Положение о комиссии по делам несовершеннолетних (для краткости будем называть их КДН) от 1969 года. Данный документ тоже «пропитан» заботой о воспитании молодого человека, ребенка «в духе преданности к Родине», а не защитой его «прав и законных интересов» — согласитесь, разные подходы. Положение, например, обязывает трудоустраивать несовершеннолетнего, закончившего обучение в специальном детском доме в течении 10 дней. В отличие от нынешнего законодательства, где подобная помощь может оказываться по личному заявлению «трудного» воспитанника о трудоустройстве.

Отдельной строкой хочется сказать «об общественном контроле».

Именно в тот исторический период и был сформирован полноценный общественный контроль над государственным функционированием и работой специалистов в данной сфере. Очень интересными в этой связи мне кажутся следующие цитаты и моменты:
- «Статья 6. Деятельность комиссий по делам несовершеннолетних осуществляется при широком участии советской общественности.
К работе комиссий привлекаются представители фабрично-заводских и местных комитетов профсоюзов, комитетов комсомола, родительских комитетов при школах, попечительских советов детских домов, школ-интернатов и специальных школ, добровольных народных дружин, уличных, домовых комитетов и других представителей общественности.

Комиссии из числа актива, привлеченного к работе, выделяют общественных инспекторов и общественных воспитателей по работе среди несовершеннолетних.
Комиссии по делам несовершеннолетних по всем вопросам, отнесенным к их компетенции, взаимодействуют с постоянными комиссиями Советов депутатов трудящихся» (Цитата из Положения о КДН от 1969 года),

- Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 октября 1985 г. N 1527-XI "О внесении изменений и дополнений в положения о комиссиях по делам несовершеннолетних и об общественных воспитателях несовершеннолетних".

Тут следует пояснить, что в те времена государство имело право вмешаться во внутреннюю жизнь семьи, если она «выбивалась из колеи» (что любят ставить в укор советскому строю особо «свободолюбивые» граждане). Если семья не работала и таким образом не обеспечивала интересов ребенка на полноценное питание, или не занималась обучением ребенка, или не готовила его к жизни в духе преданности к Родине, проживала в антисанитарии… Это считалось «выбиванием из колеи». Так вот, в этом случае государство вмешивалось в жизнь семьи, дабы исправить положение вещей, а в случае неудачи изъять ребенка через суд и поместить в детский дом. Но это вмешательство проходило именно на уровне КДН, механизм работы которой контролировался общественностью.

Хотя было бы неверным умолчать и о ст. 122 Кодекса, в которой оговариваются обязанности предприятий по своевременной передаче информации о проблемных случаях в органы опеки и попечительства (для краткости будем называть их ООиП). Вспоминая роль производства в СССР и рабочих коллективов в жизни отдельного гражданина, невозможно не прийти к выводу о глубочайшем общественном контроле.

Кроме того, следует обратить особое внимание на заключительные положения Кодекса (ст. 169) и Основ законодательства (ст. 39). Данные статьи ясным образом дают нам понять, что « Применение иностранных законов о браке и семье или признание основанных на этих законах актов гражданского состояния не может иметь места, если такое применение или признание противоречило бы основам советского строя». Иными словами, был создан механизм, не допускающий проникновения в правовую сферу семьи и детства иностранных культурных норм, чуждых нормам коренных народов СССР. В этом моменте состоит очередное корневое отличие СРОС СССР от ЮЮ России 2012 г.

ПУНКТ 2.

Так каким же образом идет реформирование советской системы в российскую, СРОС в ЮЮ?

Скрытый текст

Реформирование, можно сказать, проходит «по краю». Таким образом, когда поверхностно присматриваясь к отдельно взятому законодательному акту, невозможно рассмотреть почти ничего плохого, но лишь хорошее. Я приведу некоторые и далеко не все доказательства тому, что реформирование идет и что идет оно именно по пути становления ЮЮ.

Итак, приступим.

1990 год, 22 мая. Закон СССР № 1501-1, пункт 8, вносящий изменения в ст. 19 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье. С того момента в 19 пункте появилась фраза:
«В исключительных случаях, при непосредственной угрозе жизни или здоровью ребенка, орган опеки и попечительства вправе принять решение о немедленном отобрании ребенка у родителей или других лиц, на воспитании которых он фактически находится. В этих случаях орган опеки и попечительства обязан немедленно уведомить прокурора и в семидневный срок после принятия решения обратиться в суд с иском о лишении родителей или одного из них родительских прав или об отобрании ребенка».

Другими словами, в СССР до 1990 года, с юридической точки зрения, было невозможно изъять ребенка из семьи без решения суда. Согласитесь, это серьезное ограничение вмешательства государства в жизнь отдельной семьи. С 1990 года «немедленное отобрание» ребенка у семьи стало возможным без суда «в исключительных случаях». Еще раз повторимся, это стало возможным с того момента и возможность эта существует на данный момент. Возможностью этой ООиП пользуются при необходимости.

Если в Кодексе о браке и семье РСФСР не было соответствующей статьи, то в Семейном Кодексе РФ 1995 года эта статья (77) появилась, и чиновники ООиП получили право отбирать детей из семьи без суда.

Далее рассмотрим Постановление Совета министров РСФСР от 30 апреля 1986 г. N 175 «ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОРГАНАХ ОПЕКИ И ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА РСФСР».
В соответствии с этим документом все вопросы, связанные с детьми – «Осуществление функций по опеке и попечительству возлагается на отделы народного образования» - возлагались на… школу! Другими словами, в случае необходимости отобрания ребенка, представитель опеки (никто иной, как представитель исполнительного комитета совета народных депутатов) совместно со школьными учителями, воспитателями и директором в срочном порядке отправлялись в суд! И только после решения суда ребенок отбирался у родителей.

«…Кроме функций, перечисленных в пункте 6 настоящего Положения,…отделы народного образования… возбуждают в судах дела о лишении родительских прав, об отобрании ребенка без лишения родителей родительских прав…». Фактически в СССР отделов опеки и попечительства не существовало, как отдельных органов. Существовал правовой институт опеки и попечительства, а отдельные функции возлагались на народных депутатов, отделы образования, отделы по делам несовершеннолетних в милиции. Однако еще в 1919 году по предложению В.И. Ленина был создан государственный союз защиты детей, который спустя десятилетия оформился в комиссии по делам несовершеннолетних. Именно КДН, как отдельные органы, наделенные специфическими функциями, имели место в СССР совместно с институтом опеки и попечительства. По сути КДН занимались предупреждением безнадзорности детей, контролем детей, совершивших преступление, контролем над детьми, которые уклоняются от обучения или работы (после 16 лет). Ведь с 16 лет ребенок в СССР уже был «мягко» обязан либо работать, либо учиться – это был возраст его трудоспособности. В первую очередь ребенок имел обязанность работать (в случае нежелания учиться), а во вторую очередь имел право на сокращенный рабочий день и многие другие льготы. И так было практически во всем, в разумных пределах: приоритет обязанностей перед семьей и обществом над приоритетом прав и интересов самого ребенка. Положение о КДН времен СССР буквально «пестрит» заботой о воспитании ребенка полезным членом общества, упоминая его права и интересы.

В 1999 году был принят Федеральный закон № 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних". В этом законе, в частности, КДН переименовывается в «Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав» (КДНиЗП). Я думаю, что это уже само по себе говорит о многом. Скажу вкратце о том, что после вступления данного закона в силу изменилось и правовое положение о КДНиЗП. Теперь там стало меньше «воспитания» и больше «обеспечения законных прав и интересов» ребенка. Никто уже не станет обязательно трудоустраивать несовершеннолетнего после выхода из детского дома, а лишь только по его собственному письменному обращению будет оказывать содействие. Приоритет прав ребенка…

Более подробно остановимся на самом федеральном законе № 120. По сути, этот закон был первым шагом на пути формировании системы ЮЮ (ювенальная – детская, а юстиция является сферой неделимого правового поля, образованного человеком — как субъектом первичного права). Закон собирал в единое целое ряд организаций, занимающихся вопросом семьи и детства, предлагал новые механизмы взаимодействия, ставил ударения на правах и умалял обязанности несовершеннолетних, трансформировал имеющиеся органы и организации (как КДН в КДНиЗП) и даже формировал новые (аппарат Уполномоченного по правам ребенка в РФ). Кроме того, данный закон отменяет массу законодательных актов времен СССР. В частности закон отменяет очень интересный Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 декабря 1967 года "Об утверждении Положения об общественных воспитателях несовершеннолетних", что является одной из «деталей» механизма общественного контроля. Далее. Закон имеет статью 3, которая объясняет, что работа в области семьи и детства, наряду с Конституцией РФ, будет основываться и на «общепризнанных нормах международного права» и это принципиально «свежий» момент.

Итак, описан механизм реформирования СРОС СССР в ЮЮ РФ. Теперь следует поговорить о том, почему именно сложившуюся к 2012 году систему я называю системой ЮЮ.

ПУНКТ 3.

Автор данной работы считает, (для большинства читателей это не является секретом), что на просторах Родины идет информационная и идеологическая война. Примем это за точку отсчета.

Скрытый текст

Когда-то, в замечательном «Послании «евангелисту» Демьяну» Сергей Есенин сказал:

«…Я не из тех, кто признает попов,
Кто безотчетно верит в Бога,
Кто лоб свой расшибить готов,
Молясь у каждого церковного порога.

Я не люблю религию раба,
Покорного от века и до века,
И вера у меня в чудесное слаба -
Я верю в знание и силу человека.

Я знаю, что, стремясь по чудному пути,
Здесь, на земле, не расставаясь с телом,
Не мы, так кто-нибудь ведь должен же дойти
Воистину к божественным пределам…».

Я рекомендую прочесть послание полностью. В нем Есенин выступает за сам дух православного христианства, которым дышит русский народ, пресекая этим любые попытки разжигания религиозной розни. Вопрос метафизики православия я тут обсуждать не стану, лишь порекомендую прослушать цикл лекций С.Е. Кургиняна, где он оговаривает и этот вопрос. Остановимся на том, что коренные культурные «склонности», заметные в данном отрывке, прослеживаются и в идее советского коммунизма, чего я тоже не стану доказывать в данной работе. Примем это за данность и продолжим. Именно данным обстоятельством обусловлено функционирование правового аппарата РСФСР и СССР в области семьи и детства. Вся нормативная база СРОС «пропитана» стремлением воспитать каждую семью и ребенка в этой семье в определенных идеалах. Стремлением к тому, чтобы семья самостоятельно стала воспитывать ребенка сообразно этим, конкретным идеалам. Напомню читателю о Моральном Кодексе строителя коммунизма и закончим разговор о самих идеалах, тут все понятно.

Я могу со всей ответственностью заявлять, что в правовых актах 1990 года уже проявилась тенденция на отмену данных идеалов. Именно это было доказано в первых пунктах работы. При этом использовалась простая, но неочевидная схема: если вы отрицаете СССР, то логично отрицать и все его идеалы. Я не буду разбирать принципиальной порочности данной схемы и продолжу.

Если идеалы, имеющие место, не верны, то их следует заменить. Меняют обычно на противоположность, а противоположность честности, совести, смелости… даже в те времена всеобщего отрицания не была бы принята людьми. Поэтому их просто заменили на идеалы иного характера, тем более, что они имели место быть в СРОС СССР.

Этими новыми идеалами стали «законные права и интересы» ребенка. И если вопросы воспитания, по сути, нивелировались, оставаясь скудными пустыми фразами (которые пропадали от одного акта к другому все больше) в законодательных актах, то количество ссылок на «права и интересы» увеличивалось, а смысловое ударение ставилось именно на них. И как-то «сама собой» стала понятна их материальность и меркантильность. Тем более, что данная подмена находила и находит отражение в действительности. Если вся страна меняет идеальное на «чечевичную похлебку», то почему в этой сфере должно быть не так?

Тем более, что новый идеальный ориентир – Европа – всячески культивирует именно правовой институт защиты «прав и законных интересов» несовершеннолетних. Именно в материальном контексте. Смотрите Конвенцию о правах ребенка. Привожу ссылку (подобных статей в Конвенции много) на пункт 2, ст. 2 данного документа:

«…Государства-участники принимают все необходимые меры для обеспечения защиты ребенка от всех форм дискриминации или наказания на основе статуса, деятельности, выражаемых взглядов или убеждений ребенка, родителей ребенка, законных опекунов или иных членов семьи…» - фактически, вы не имеете права применять все доступные средства воспитания, вы обязаны оглядываться на механизмы, которые будут это контролировать. А если, не дай Бог, ребенок захочет «ориентироваться» «нетрадиционно» в половой сфере?

Конечно, это один из крайних примеров. Но в данном направлении вы можете провести свое личное исследование, прочтя Конвенцию. И конечно в ней будут упоминания и о воспитании, но процентная доля их будет много меньше процентной доли «прав и интересов», касающихся материальной жизни.

Статья 56 СК РФ (да и 57 и множество других). Право ребенка на защиту: «…Ребенок имеет право на защиту от злоупотреблений со стороны родителей. При нарушении прав и законных интересов ребенка, в том числе при невыполнении или при ненадлежащем выполнении родителями обязанностей по воспитанию, образованию ребенка либо при злоупотреблении родительскими правами, ребенок вправе самостоятельно обращаться за их защитой в орган опеки и попечительства, а по достижении возраста четырнадцати лет в суд…».

Ребенком я рос в условиях ужасного всплеска детской наркомании и алкоголизма. В компании, которую я посещал каждый вечер, курили коноплю. Мне предлагали неоднократно, и даже сложилась такая «добрая» традиция – «уламывать» меня. Помешали «причаститься» мне книги, которые подсовывал отец. Но даже больше книг – его слова: «Если узнаю, а я обязательно узнаю, сяду на «ГАЗон» и раздавлю тебя на фиг! Я тебя породил, я тебя и убью!».

Что это было в тех условиях? Необходимость или «злоупотребление со стороны родителей»? Создана система ЮЮ (и продолжает «совершенствоваться»), которая запрещает нам решать этот вопрос самостоятельно, исходя из собственных (есенинских, русских, восточных и др.) культурных норм, по которым жили наши деды.

Произошла подмена. Приоритет от нравственного и духовного воспитания молодого человека перешел к обеспечению его прав и законных интересов.

Таким образом, на уровне права, СРОС СССР реформировалась в ЮЮ РФ. Создавалась совокупность организаций, органов и отделов, занимающаяся только «детскими» вопросами. Мне могут сказать, что ЮЮ - это, прежде всего, специализированный детский суд, которого в РФ нет. На это я возражу: есть возможность на свое усмотрение, без всяческого суда (по 77 ст. СК РФ) изъять ребенка из семьи. И практика говорит о том, что подобные изъятия суд утверждает. Что это, если не суд, действующий по своим законам? Суд, главными «судьями» в котором являются работники специализированной совокупности организаций и органов. Разговор о том, что подобные экстренные изъятия бывают необходимыми, мы не ведем – это очевидно (но надо создавать механизм, который будет лежать в правовых рамках, а не переносить его в рамки принятия решений на уровне отдельных людей). Нам важно то, что зачатки специализированного детского суда в РФ есть фактически…
А на уровне информационной и идеологической войн по СРОС СССР был нанесен сильнейший удар, имеющий целью ее полное разрушение. К чести наших граждан и работников еще тех далеких времен СРОС СССР, надо сказать, что они не пали полностью под этим ударом. На местах очень часто и повсеместно игнорируются новые «нормы» ЮЮ. Люди руководствуются в своей работе профессиональной этикой СРОС СССР (хотя и пострадавшей значительно), совестью и осознанием того, что они сами являются родителями таких же детей.

Но капля точит камень. И новые «нормы» все чаще берут верх в сознании людей. Особенно, если учесть, что война в этом направлении не прекращается до сих пор. И об этом наш разговор пойдет дальше.

ПУНКТ 4.

На дворе 2012 год. На рассмотрении в Думе два законопроекта, которые у всех на слуху. Для краткости будем называть их «О соц. патронате» и «Об общественном контроле».

Скрытый текст

В этом пункте, вначале, приведу минимально необходимое обоснование тому, что скажу в конце.
Вкратце рассмотрим некоторые (только важнейшие в контексте работы) положения законопроектов. Некоторые – потому что незаконных, антиконституционных пунктов в них много, о чем замечательно сказали другие. Итак, законопроект «О соц. патронате».

Ст. 2 Закона, пункт «б»: "…социальный патронат – форма… работы, направленной на предотвращение утраты родительского попечения путем оказания семье…помощи, реализации и защите прав несовершеннолетнего";
Смотрим далее по тексту: «…К составлению плана организации социального патроната органом опеки и попечительства привлекаются… или иные организации, в том числе…»

А теперь, осознав в полной мере смысл цитированного, прочтите Ст. 121 СК РФ: «…Деятельность других, кроме органов опеки и попечительства, юридических и физических лиц по выявлению и устройству детей, оставшихся без попечения родителей, не допускается…»/

Как вы можете видеть, в этой успокоительной фразе ничего не говориться о том, что «иные организации» не могут быть допущены к осуществлению и ведению социального патроната. Конечно, потому что в тот момент, когда составлялся кодекс, не было понятия «социальный патронат». Иными словами появляется противоречие в законодательстве, которое может использоваться. Действительно, если опека установила социальный патронат над семьей, а «иная организация» (деятельность которой не ограничена СК РФ) допущена «составлять план организации социального патроната», то эта же организация будет приходить к Вам в дом, осуществлять этот патронат и проводить «мониторинг» его осуществления… на протяжении двух лет.

Конечно, исходя из проекта закона, заключить договор о социальном патронате можно (в том числе), имея согласие родителя. Однако, есть пункт № 4, который позволяет установить тот же патронат через суд принудительно. Иными словами, если ваш ребенок пошел в опеку (или сосед сообщил о вас) и вам предложили заключить фактически с «иной организацией» договор о социальном патронате - у вас нет выхода. Ведь даже если вы откажетесь, специалисты опеки имеют право подать исковое заявление о лишении родительских прав. Если же оно не будет удовлетворено судом, то они вправе требовать принудительного заключения того же договора.

Данный законопроект уже сам по себе является документом, приводящим систему ЮЮ «в порядок». Но главное зло его не в этом.

Переходим к проекту закона «Об общественном контроле». Я не стану утомлять читателя подробным рассмотрением данного законопроекта, каждый желающий может прочесть его самостоятельно. Он довольно прозрачен. Приведу те цитаты, которые позволят нам сделать определенный вывод:

«Настоящим Федеральным законом устанавливаются организационные и правовые основы осуществления общественного контроля за обеспечением прав детей-сирот… постоянно находящихся или временно пребывающих в организациях для детей-сирот… определяются порядок и условия оказания общественными объединениями и иными негосударственными некоммерческими организациями содействия…».

«…Правовое регулирование в области общественного контроля за обеспечением прав детей…осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Конвенцией ООН о правах ребенка, иными общепризнанными принципами и нормами международного права…».

Так чем же, по сути, является появление этих двух законов в 2012 году?
Появление этих законов означает, что система ЮЮ в РФ создана полностью, оформлена и приняла свой конечный вид, который в будущем будет только «шлифоваться». Появление этих законов значит, что теперь пришло время «наполнять» систему ЮЮ смыслами. И для этого появляются законопроекты обеспечивающие внедрение в российскую систему ЮЮ базисных европейских ценностей. Все просто.

По СК РФ «иные», кроме государственных, организации не допускались к решению вопросов детства. По законопроекту «О соц. патронате» они могут допускаться к вопросам социального патроната, руководствуясь при этом нормами «международного права». А законопроект «Об общественном контроле» является «первой ласточкой» приветствия иностранных общественных организаций. И пусть, они будут наблюдать только за детьми уже находящимися в детских домах, но рядом есть другой законопроект…

Что же делать простым гражданам в этой ситуации? Об этом мы продолжим разговор далее.

ПУНКТ 5.

Недавно автор данной работы вел разговор на тему ЮЮ в России с активистом движения «Суть времени». Активист высказал мысль, которую автор «пережил» сам: «За своих детей я убью. Я буду мстить!».

Обдумывая ситуацию и находясь в самом начале исследования вопроса, автор имел такую мысль. Но в то же время он имел и опыт работы в системе опеки, попечительства и патронажа одного из московских районов. Это позволило понять, что бороться с подобными проявлениями системы на уровне одиночки невозможно. Поправлюсь: полноценно бороться невозможно. Что бы вы не сделали, система всегда будет эффективней по определению, а жизнь вашей семьи из более или менее счастливой превратится в не счастливую. В то время, как система добьется необходимого ей результата почти в любом случае.

Но тогда, подумал автор, имеется возможность «по-тихому» жить так, как привыкли. Зная систему изнутри, автор далек от мысли о том, что детей будут забирать поголовно за то, что в холодильнике не три вида колбасы, а два. Цель у ЮЮ в России иная. И тогда автор задумался, в чем она…

Цель в том, чтобы разорвать культурные связи между старым поколением и новым. И со следующим тоже. А потом еще. И еще.

Грубо говоря, с одной стороны будет происходить дальнейшая подмена ценностей. Учителя в школах будут ограничены в морально-нравственных оценках различных процессов. Понятие хорошо и плохо, норма и ненормальность будут регламентироваться все попускающими «правами и законными интересами», на страже которых будут стоять конкретные «специалисты» ЮЮ, законодательные нормы и правоприменительная практика. Для контрастного примера опишу ситуацию появления в школах половых меньшинств, которые «имеют законное право». Ведь многие родители уже сталкиваются с тем, что неадекватных, необучаемых, аморальных и склонных к преступным деяниям детей «нельзя» (на самом деле пока еще можно, но для этого надо приложить массу усилий самим родителям) исключить из школы. Причем эта невоспитанность (а в большинстве случаев это именно невоспитанность) не является полноценным поводом для вмешательства в семью с точки зрении ЮЮ. А вот если тот же ребенок будет вести себя хорошо, но расскажет «специалисту», что отец «всыпал ему ремня» накануне, то для «специалиста» ЮЮ это станет своеобразным звонком. Это уже наша действительность, а дальше – больше. Дальше в школах появляются дети с «нетрадиционной половой ориентацией».

Итак, с одной стороны подмена ценностей, а с другой стороны те ценности, которые еще останутся в сознании родителей, будут очень осторожно, с оглядкой, «прививаться» ребенку. Сначала с оглядкой все, потом некоторые из них будут исключены (капля точит камень), потом те, которые прививались «по-тихому» в семье, «отвалятся» под воздействием реальности.

Это очень интересно и одновременно страшно наблюдать на конкретных примерах. Возьмем норму гетеросексуализма. Она будет интересна нам с той точки зрения, что еще не утратила характера массовой ценности, но уже подвергается изменениям. Контрастный, яркий пример.

Во времена СССР данная проблема почти не поднималась в среде неспециалистов, а одиночные примеры подвергались строгой и однозначной критике, как примеры болезни разума и душевного расстройства. В нынешние времена первичности «прав и законных интересов» человека, данная проблема смело поднимается всеми. Более того – это и не проблема уже! Ведь в РФ, в отличие от СССР, «секс есть». И есть даже такой. А раз так, то осуждать человека мы не имеем права. И осуждать ребенка – тем более. Таковой стала официальная позиция общественности. Педагог в школе не может позволить себе высказывание о «душевном расстройстве», объясняя данное обстоятельство, и просто игнорирует проблему.

Но родитель ребенка школьного возраста не может себе позволить подобное игнорирование. В тот момент, когда происходит передача нравственной нормы ребенку, взрослый опирается на свое представление, на культуру своего народа. Вот тут и возникает конфликт. С одной стороны это явно плохо, а с другой, сказать так в школе уже нельзя. И родитель, по сути, принимает решение прививать данную нравственную норму «по-тихому». Ребенок понимает, что это вроде бы плохо, но об этом не говорят в обществе. Не только не говорят, но по факту поддерживают молчаливо (если бы все молчаливо осуждали, то это не появилось бы на «голубых» экранах). И постепенно «капля» реальности (позиция педагогов, СМИ, конкретные примеры) начинает точить «камень» полученной от родителя нормы. В результате имеем факт утраты конкретной нравственной нормы за время смены нескольких поколений.

Именно на страже этого процесса и призвана стоять ЮЮ РФ, наполненная западным содержанием. Чем глубже проникнут «иные» организации и «международные нормы» в нашу систему ЮЮ, тем более абсурдным с точки зрения исконной нравственности и культуры будут деяния этой системы. Весь ужас происходящего сводится к тому, что просто исчезнут люди, способные оценивать жизнь с позиций исконной нравственности, как ее видим мы. Будут либо полностью заменены нравственные нормы, либо эти нормы изменятся до неузнаваемости.
Так что «по-тихому» саботировать ситуацию у нас тоже не получится.

Единственный возможный выход в современных условиях – это четкое понимание проблемы и политические действия, направленные против «наполнения» российской ЮЮ европейскими «нормами». А политические действия возможны только в группе единомышленников. Единственная организация, способная дать минимально адекватный ответ на фронте ЮЮ, — Суть времени. И она дала этот ответ, получив результат.

Второе чтение по данным законопроектам отложено «в долгий ящик». Это не победа в войне за наших детей, но победа в битве.

С чем я вас и поздравляю.

[Sirius]

российские реалии

Интервью у сотрудника Органа опеки и попечительства Сельцина Николая Петровича взяла М. Градова.

Николай Петрович! Общественность нашей страны взбудоражена законопроектами, принятыми в первом чтении Государственной Думой, которые мы для краткости называем «закон о патронате» и «закон об общественных организациях». Рассмотрение законопроектов отложено на неопределённое время. Однако, проблемы с законотворчеством остались. Люди не успевают следить за плодовитыми законодателями. Если мы ведём речь о ювенальных технологиях, навязываемых нам с Запада, мы не можем обойти вопрос об органах, работы которых касаются отложенные законопроекты. Хотелось бы услышать мнение специалиста, знающего проблему изнутри. Поэтому я начну по порядку.

1) Какими действующими нормами закона регламентирована деятельность органов опеки и попечительства? Имеются ли какие-либо недоступные для общего сведения инструкции, положения, памятки и т.д.?

Действующими являются следующие нормы:

Скрытый текст

· Федеральный закон № 159 ФЗ от 21 декабря 1996 г. «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».
· Федеральный закон от 24 июня 1999 г. N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних"
· Федеральный закон от 24 апреля 2008 г. № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»
· Постановление Правительства Российской Федерации от 18 мая 2009 г. N 423 г. Москва
"Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних граждан"
· Постановление Правительства РФ от 18 мая 2009 г. № 423 «Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних граждан».
· Постановление Правительства РФ от 19.05.2009 N 432 (ред. от 12.05.2012) "О временной передаче детей, находящихся в организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в семьи граждан, постоянно проживающих на территории Российской Федерации"
· Постановление правительства Москвы от 25 декабря 2007 г. № 1169-ПП «О реализации мер социальной поддержки детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, лицам из их числа по оплате жилья и коммунальных услуг в городе Москве»
· Закон г. Москвы № 29, от 14 июня 2006 года «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения»
· Закон г. Москвы от 14 апреля 2010 г. № 12 «Об организации опеки, попечительства и патронажа в городе Москве».
· Постановление правительства Москвы от 02 октября 2007 г. № 854-ПП «Об обеспечении жилыми помещениями в городе Москве детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из их числа»
· Приказ от 14 сентября 2009 г. № 334 «О реализации постановления правительства Российской Федерации от 18 мая 2009 г. № 423»
· Письмо Министерства образования и науки РФ от 31 августа 2010 г. № 06-364 «О применении законодательства по опеке и попечительству в отношении несовершеннолетних»

Недоступные для общего пользования документы фактически есть. Но недоступны для пользования они в силу своего огромного количества. Зачастую даже профессионал натыкается на ранее недоступные и неизвестные ему законы, рекомендации, приказы и так далее. Формально же любой человек имеет постоянный доступ к любому документу. Но это похоже на русскую сказку: «пойди туда, не знаю куда, возьми то, не знаю что».


2) Каковы главные обязанности сотрудников органа ОиП?

По должностной инструкции главного специалиста отдела опеки, попечительства и патронажа муниципалитета московского района, он обязан:

Среди прочего, вести прием населения по вопросам опеки, попечительства и патронажа, рассматривать обращения, заявления и жалобы, осуществлять профилактическую и реабилитационную работу по преодолению социального сиротства, реализовать переданные полномочия в части организации социального патронажа, подготавливать материалы для рассмотрения на заседании комиссии по охране и защите прав детей, проводить обследования условий проживания детей, состоящих на учете в ООиП, давать заключение в суд по спорам, связанным с защитой прав и интересов детей, осуществлять совместно с уполномоченными органами изъятие из семьи детей при непосредственной угрозе их жизни и здоровью…


3) Каковы инструменты помощи семьям, находящимся в трудной жизненной ситуации?

Скрытый текст

Фактически и «по-честному» - инструментов нет. Специалист может только «капать на нервы» угрозами лишения родительских прав. Но надо понимать, что на кого-то эти угрозы еще могут подействовать, а на кого-то уже нет. В случае, если они подействовать не могут, ребенок изымается и устраивается в детский дом. Потом, опека продолжает капать на нервы таким родителям, но уже с другой стороны, со стороны материнского и отцовского чувства. Его уговаривают забрать ребенка из детского дома. Если родитель соглашается, то специалист предлагает ему устроиться на работу и принести справки за полгода работы (через полгода после лишения можно восстановиться) и прекратить пить. При этом нет ни бюджета, позволяющего кодировать родителей, ни правового механизма, позволяющего это делать без желания родителя. Такая работа сводиться к 1 проценту результата, по моим личным оценкам. В том же случае, если на родителя еще могут подействовать угрозы лишения родительских прав, эти угрозы «валятся» на него со всех сторон. Их изобилие со временем приводит к тому, что родитель считает их нормой и перестает бояться. После чего ребенок у него забирается через лишение родительских прав.

Надо четко понимать, что под «трудной жизненной ситуацией» понимаются совсем уж асоциальные семьи. Родители - наркоманы, алкоголики, бродяги. Все иные случаи, которыми сейчас пугает себя общество, относятся к ювенальной юстиции западного образца, но не нашей, отчасти еще советской системе. Вот если произойдет наполнение нашей системы смыслами и нормами запада, тогда эта категория расширится значительно.

Кроме того, надо четко понимать, что совершенно ничего нельзя сделать с человеком, который сознательно встал на путь безнравственности и «идет» по нему уже долго. Нельзя, если мы не находимся в тоталитарном государстве.
Можно как-то не допускать того, чтобы человек на этот путь встал. Но это уже работа совершенно иного направления. Такая работа в некоторой степени велась в Советском Союзе и прекратилась в Российской Федерации. Работа эта в принципе возможна только при конкретной идеологии, которой в РФ нет.


4) Есть ли необходимость в делегировании ООиП дополнительных полномочий, каких именно?

На мой взгляд, такой необходимости нет. До тех пор, пока ООиП осуществляет «посредническую» деятельность между семьей и государственными учреждениями никакие особые полномочия специалистам вообще не нужны. И особенно полномочия сверх установленной меры.

Дело в том, что для исполнения своих обязанностей опека привлекает государственные структуры: милицию (провести акт обследования, если представителей опеки не пускают в квартиру добровольно), поликлинику (определить состояние здоровья ребенка), суд (решение вопроса устройства ребенка на полное государственное обеспечение, лишение родительских прав). У этих структур достаточно полномочий для решения любых вопросов и отдельные полномочия специалистам опеки не требуются.


5) Как, на взгляд сотрудников органов опеки, можно оптимизировать работу в нынешних условиях, не изменяя законодательства? Есть ли для этого возможности?

Оптимизировать работу ООиП не нужно. Со времен СССР вся эта работа отрегулирована и настроена надлежащим образом. Нужно прекратить «плодить» различные инструкции и приказы, законы и постановления «ни о чем». А то, что уже есть, привести в порядок, переработать. Чтобы было не более 5-10 документов федерального и местного уровня, не больше. При этом надо перестать бесконечно передавать различные отделы и ведомства «из рук в руки», поставить во главе специалиста, имеющего многолетний опыт работы на местах и поставить перед ним Цель.

По сути, надо просто прекратить реформировать систему регулирования семьи и детства в систему ювенальной юстиции (да еще и делать это «кривыми руками»).

Кроме того, надо принимать на работу в опеку людей с профильным образованием, имеющих своих детей, а не по принципу «землячества», и родственных отношений.

Но все, что я сказал, относится к оптимизации работы ООиП в том направлении, в котором она ведется на данный момент. Не больше.


6) Николай Петрович! Пожалуйста, укажите основания для лишения родительских прав по судебным решениям, примеры самых тяжких случаев из практики, и самых «невинных» (если были такие).

В основном причинами для лишения родительских прав по судебным решениям являются: алкоголизм, наркомания, неисполнение обязанностей по содержанию (материальное обеспечение) ребенка, невыплата алиментов на содержание ребенка.

В качестве полярных примеров приведу следующие: мать девочки (прописанной в московской квартире и имеющей в таком случае право на жилищные льготы по законодательству г. Москвы) семнадцати лет обратилась в отдел с проблемой воспитания дочери. По ее словам, контакт с ребенком был утрачен несколько лет назад, а сама девочка неуправляема. Несколько раз мать с бабушкой присутствовали на заседании комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав. На комиссии семье всячески пытались оказать помощь, предлагали перевести в учебное заведение, специализирующееся на проблемных случаях, направляли к психологам. Но, с одной стороны, фактически мать не хотела решать возникшую ситуацию. А с другой стороны, предложенные меры по ее разрешению мало бы помогли. В итоге было принято решение о лишении родительских прав и устройстве ребенка на полное государственное обеспечение, чему очень противились специалисты ООиП. Дело в том, что после 18 лет (при определенных условиях) таким детям необходимо предоставлять квартиры по договору безвозмездного пользования (которые с 23 лет переходят в собственность) и в данной ситуации была очевидна жилищная заинтересованность со стороны матери. Рассматривая исковое заявление о лишении родительских прав матери, суд его удовлетворил. Данному решению суда долго удивлялись почти все сотрудники. Ведь оснований для лишения фактически не было (по их мнению), а мать была лишена после невнятных фраз об «отсутствии контакта с ребенком», «неспособности повлиять на дочь». Я изначально был уверен в данном исходе потому, что этот случай попал под определение «неисполнение обязанностей по воспитанию и обучению». Ведь когда мать говорит: «Я не могу ее воспитывать», - с точки зрения Права все очевидно. Право в данном случае не интересует искренность слов, а Суд данный аспект проблемы не учел. Но с другой стороны, если мать сама просит лишить ее родительских прав и при этом не отказывается воспитывать ребенка, а заявляет о неспособности это делать, то у Суда просто нет иного выхода. Поэтому мне «человеческие» ожидания сотрудников Опеки были понятны. Но с точки зрения Закона и Суда решение Суда было обосновано.

Второй пример лежит в иной плоскости. В 2009 г. опека участвовала в суде по лишению родительских прав матери-алкоголички. Инициатором лишения был отец двоих детей разного возраста, который за время совместной работы по данному вопросу приобрел в глазах специалистов образ примерного отца и мужа с тяжелой судьбой (жена-алкоголик и женщина легкого поведения). При этом в формировании данного образа косвенно приняли участие его брат (дядя детей) и мать (бабушка). После лишения матери родительских прав, она подала иск о разделе имущества. В этом споре специалисты опеки опять приняли сторону отца, так как примерный отец отстаивал интересы детей в первую очередь.

В 2011 году девочка (старший ребенок) - на тот момент ей было 12 лет – самостоятельно обратилась в опеку с просьбой «поговорить с папой». По ее словам, папа часто кричит на нее с братом, заставляет заниматься глупыми делами, обижает бабушку (свою мать), часто приходит домой пьяным и не дает заниматься в школьных кружках. Сотрудники опеки, знакомые с данной семьей с 2009 года и с отцом семьи, как с человеком ответственным и дотошным, девочке не поверили. Сотрудники опеки, базируя свои представления о жизни на «устаревших» ценностях, решили проверить. На акт обследования жилищно-бытовых условий вышел специалист. Поговорил с отцом. В квартире оказалось бедно, но чисто. Однако пища для детей имелась, а чистоту поддерживала сама девочка. Отец, как всегда, показал кучи фотографий с улыбающимися детьми, положительные характеристики из школы.

Я (а тем специалистом был я) рассказал отцу о том, что девочка приходила в опеку. При этом предупредил, что за семьей теперь будут постоянно наблюдать и если девочке будет плохо – это сразу заметят. Отец объяснил, что воспитывает детей, за воровство (по его словам сын крадет у него деньги) наказывает углом. На дочь он ругается за то, что девочка вместо того, чтобы заниматься математикой, хочет обучаться игре на пианино, а он это не приветствует. В общем, сложившаяся ситуация представлялась обычной сложной ситуацией московской семьи. Особенно, если учесть небольшую жилую площадь квартиры и вытекающие из этого проблемы. Именно это имел в виду отец, когда сказал, что девочку «научили» на него жаловаться, имея на то свои личные внутрисемейные «псевдооснования». Сам он работает с утра до вечера на основной работе, а потом подрабатывает на личном автомобиле, чтобы прокормить, одеть и обуть ребенка. При этом отец показал новые вещи, чеки на эти вещи, чеки на запчасти к машине, на бензин и на многое другое. Тогда я только удивился подобному качественному подходу к жизнедеятельности. Никаких сомнений в «положительности» отца у меня не возникло.

Через несколько дней в опеку позвонила бабушка девочки. Бабушка рассказала начальнику опеки все то же самое, что рассказывала девочка и попросила оказать помощь. Но в 2009 году та же бабушка была полностью на стороне отца, не говоря о нем ни одного плохого слова – это раз. А я к тому моменту уже разговаривал с отцом – это два. Бабушке начальник отдела опеки отказал.

Через неделю психолог детского районного центра принес характеристику девочки, в которой было указанно, что ребенок готов совершить самоубийство. На следующий день была созвана комиссия по охране прав детей, на которой присутствовал и этот психолог, дядя девочки и ее отец. Ситуация оказалась крайне сложной. Отец девочки по факту оказался душевнобольным, когда прикрываясь чеками и покупками, человек издевается морально над детьми. Дети отказываются идти к нему домой. Дядя стоял на позиции лишения родительских прав отца. Комиссия отделалась тем, (меня на комиссии не было, я не вхожу в ее состав) что настоятельно рекомендовала определить детей на обучение в интернат, чтобы меньше видели отца. Когда я узнал об этом от разгневанного дяди, для меня стало совершенно очевидно, что принятое решение является полумерами, если не ошибкой. Об этом я объяснил руководителю муниципалитета и настоял на изъятии детей из семьи и временной передаче их под опеку дяде.

Данное решение было очень не просто принять в силу различных причин. Но самым тяжелым было противопоставление нежелания детей возвращаться к отцу желанию самого отца их воспитывать. При этом формально он имел все права, чеки, колбасу в холодильнике и другие атрибуты «законных прав и интересов несовершеннолетнего».

В результате суд ограничил отца в родительских правах. При этом запретил видеться с детьми. Совершенно непонятно было, каким образом отец может «исправиться» в полугодичный срок, имея «на руках» подобный запрет. Через полгода дядя обратился в суд с иском о лишении родительских прав на том основании, что отец не исправился. Суд вынес решение о лишении родительских прав. Мосгорсуд оставил решение районного суда в силе.


7) Чем отличается усыновление (удочерение) от принятия ребёнка под опеку?

В случае с усыновлением вопрос решается дольше, чем с опекой. После лишения родительских прав (например) должно пройти полгода и только потом подается исковое заявление в суд об установлении усыновления. Усыновление очень основательно. Суд отдает ребенка человеку и человек становится полноценным родителем с точки зрения Права. Хотя на данный момент существует закон, по которому до 18 лет за ребенком должна следить опека. Сама опека (по крайней мере, многие ее представители) считает это не правильным – если суд «полностью отдал» ребенка человеку, то при чем здесь опека? А если опека продолжает надзор за семьей, то значит суд «отдал не полностью». И еще одно разительное отличие в том, что усыновленный ребенок не получает никаких льгот после 18 лет, связанных со статусом лица из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Оформить опеку (попечительство) сравнительно быстро и просто. При этом попечитель является только законным представителем ребенка и не может присвоить ему своего отчества или фамилии. До 18 лет на ребенка, находящегося под опекой, распространяются все те же льготы, как и на усыновленного ребенка. Но после 18 лет подопечный ребенок имеет право на однократное предоставление жилья по договору безвозмездного найма, если у него жилья нет или если жилье не соответствует оговоренным в законодательстве нормам. Кроме этого есть другие льготы, распространяющиеся на лиц из числа детей-сирот и не распространяющиеся на усыновленных детей.


8) Николай Петрович! Не является ли в современных условиях воспитание детей в приёмных семьях неким бизнесом? Что является доказательством этому?

Относительно механизма приемной семьи следует пояснить, что он был рассчитан на те случаи, когда у ребенка нет родственника, желающего взять его под опеку. А для стимуляции постороннего ребенку человека было предложено выплачивать деньги за воспитание, плюс к деньгам на содержание ребенка. То есть родители (в Москве – один родитель) получают деньги за осуществление семейной формы воспитания ребенка и отдельной позицией - на его содержание.
В моем отделе за всю практику был только один случай приемной семьи. Та семья приехала из Смоленска в Москву и встала здесь на учет. Но даже и этого одного случая хватило для того, чтобы уже имеющееся негативное мнение по этому вопросу еще более окрепло в коллективе отдела опеки, попечительства и патронажа. Каждый знакомый мне специалист и работник опеки выступает резко против такой формы «семейного воспитания». Это оказалось «палкой о двух концах». С одной стороны благие устремления, а с другой стороны - негативная практика. Такая практика, когда детей используют, как грубую рабочую силу в решении бытовых проблем и одновременно источник дохода. К детям нет ни любви, ни симпатии, ни даже уважения. Есть только желание получать деньги за содержание и воспитание ребенка. И это совершенно невозможно зафиксировать с правовой точки зрения. Именно поэтому специалисты моего отдела всячески стараются «вставлять палки в колеса» желающим, предлагая им обычную «опеку». Но договор «приемной семьи» заключается на уровне Департамента семейной и молодежной политики (на данный момент «опека» передается в «социальную защиту» и не понятно, кто этим будет заниматься), и в территориальный отдел опеки «спускается» уже готовым. Возможностей помешать у людей на местах не много. Но, следует сказать, что и желающих взять ребенка из корыстных целей тоже не много.

Именно это, все эти неявные стремления специалистов и граждан, жить «по совести» и работать «по справедливости» и является «пережитком» Советского Союза. Но эти «пережитки» держаться лишь до тех пор, пока весь механизм не «заполнится» нормами ювенальной юстиции Европы.

Является ли «приемная семья» бизнесом? Категорически – да. И доказательством является отрицательное мнение практически большинства специалистов (мне не известен ни один, настроенный положительно). Именно «бизнесом» называют специалисты «приемные семьи» и всячески препятствуют их формированию. Ведь если ты хочешь взять ребенка, исходя из светлых чувств и стремлений, то тебе достаточно будет опеки, и денег на еду, и жизнь для ребенка. А «работу» по его воспитанию ты оцениваешь не деньгами. В эту глубинную сферу человеческого денежная оценка еще не проникла…

Другим доказательством можно считать многие фактические случаи, с которыми сталкиваются работники. Повторю, с точки зрения Права доказать это тяжело, но от человеческого взгляда, от взгляда матери (а в опеке большинство – женщины) грязь не укроется. Это я считаю двумя доказательствами и не знаю никого, кому бы их не хватило.


9) Действительно ли есть необходимость в ликвидации детских домов, реально ли это, обоснованно ли это?

Ответить на этот вопрос компетентно я не могу. Для компетентного ответа надо иметь полную статистику по детским домам и информацию об экономическом положении страны. Я могу лишь отметить несколько моментов.
Интересным кажется то, как расформировали детские дома. Воспитанников просто взяли и разделили по тем домам, которые остались выполнять свои функции. Встают вопросы: детей стало меньше на столько, что треть детских домов стала не нужна и при этом есть уверенность, что количество детей не увеличится? Лично я, как специалист, в этом сомневаюсь. У меня количество детей на протяжении нескольких лет не меняется существенно. Ведь надо учитывать, что ребенок поступает в детский дом в раннем возрасте и воспитывается в нем до 18 лет. Ну, допустим на основании некоторых статистических сведений есть уверенность в том, что в ближайшие пару-тройку лет количество детей останется минимальным и новые дома не понадобятся. Допустим. Но как можно делать прогнозы на более длительный период? Я не понимаю. Особенно если учесть, что определенный процент детей в детских домах составляют дети бывших воспитанников и бывших подопечных детей (у которых родители умерли от асоциального образа жизни или лишены родительских прав). Какой еще вопрос можно задать? Например, такой: или денег в стране на содержание детских домов не осталось? До такой степени не осталось, что предлагается увеличить количество воспитанников одного воспитателя в ущерб качеству воспитания? И при этом добавить денег воспитателю?

Интересной становится «негласная» рекомендация «сверху»: лишать родительских прав меньшее количество родителей. Причем эта рекомендация «спустилась», как опеке, так и судьям. При этом надо понимать, что сокращается количество детских домов, где воспитываются достаточно взрослые дети. А о сокращении «домов – малюток» (где находятся совсем маленькие дети) я ничего не слышал. Хотя мое неведение само по себе еще ничего не значит.

Однозначно можно сказать, что «на местах» динамики по улучшению ситуации с детьми, оставшимися без попечения родителей, не наблюдается. Государство не борется с «болезнью» и значит ее «симптомы» (дети) останутся. Не понятно, с чего бы их количество стало сокращаться. С другой стороны – мне известна статистика по Москве и ее районам, из которой видно, что существует тенденция увеличения международного усыновления детей в раннем возрасте. И государство, кстати, открыто говорит о необходимости передачи детей на «семейную форму воспитания». Вот только форма эта не российская…


10) Что, на взгляд сотрудников органов опеки и попечительства, необходимо предпринять государству, чтобы уменьшить социальное сиротство?

Обзавестись «политической волей», как говорят в таких случаях. И пересмотреть наши взгляды на все «нормы» и «права», льющиеся в нашу систему регулирования семьи и детства «рекой изобилия» с Запада.

Надо, чтобы государство не позволяло родителям оказаться на «социальной обочине» жизни. Но такое возможно только при наличии педагогически-воспитательного идеологического механизма. Опять же, в качестве примера возьмем Советский Союз, когда человека принудительно устраивали на работу и следили за его исправлением. Понятно, что очень многое было далеко от совершенства, что имелась масса ошибок, перегибов. Но главное в том, что система воспитания создавалась. Создавались механизмы настоящего общественного контроля, когда за проблемным родителем присматривали коллеги по работе. Государство должно иметь идеальные ориентиры, основанные на ориентирах народа и ему же транслируемые постоянно с государственного уровня. Можно продолжить пояснения на данную тему, но все их будет проще свести к одному: должно быть экономически сильное государство с четко оформленной концепцией семьи. Примерно такое, как Советский Союз. Можно лучше. Без этой концепции, без высокого смысла решить проблему невозможно. Мы и дальше будем наблюдать понижение нравственного уровня в обществе. Повышение желания молодых семей жить «для себя» и как следствие - некачественное воспитание детей. Которые в свою очередь будут тоже (хоть и меньше) рожать детей.

Никакими другими решениями ситуацию не исправить. Это, конечно, только мое мнение. Но оно основано на годах профессиональной деятельности в школе, детской комнате милиции и отделе опеки и попечительства.


Николай Петрович! Спасибо Вам за беседу. На мой взгляд, освещённые Вами вопросы помогут гражданам лучше понять роль органов опеки и попечительства в отношениях между детьми и их родителями.

[Sirius]

Паспорт здоровья школьника

— комплексный документ, разработанный Минобразования РФ в 2009 году, позволяющий собирать всю информацию о здоровье школьника, его физическом развитии, психо-эмоциональном состоянии, данные о ежегодной диспансеризации, информацию о прививках и медицинских осмотрах и другие сведения.

По мнению разработчиков паспорта здоровья школьников должны приучить детей следить за своим здоровьем. От обычной медицинской карты он отличается лишь тем, что находится на руках у владельца. Заполнять паспорт здоровья ребенок должен самостоятельно под руководством родителей и учителей.
Повсеместное внедрение паспорта в учебный процесс предполагалось с начала 2010/2011 учебного года, однако, из-за крайне негативной оценки общественностью данного документа по причине нарушения им статьи Конституции России, Конвенции о правах ребенка, Европейской конвенции о защите прав человека и Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан, его повсеместное применение было приостановлено до начала следующего учебного года, документ отправлен на доработку.

С первых дней своего существования проект паспорта здоровья был подвергнут жёсткой критике со стороны родителей, педагогов и правозащитников, которые настаивают на том, что от документа никакой пользы для здоровья ученика не будет. А вот утечка информации, которую по наивности может занести в документ ребёнок, способна навредить его семье.

В первичный проект паспорта здоровья школьника также предполагалось внесение подробной информации о личности ребёнка и членов его семьи за весь период обучения в школе: сведения о семье ребёнка, межличностных отношениях в семье, состоянии здоровья самого ребёнка (включая указание заболеваний, в том числе хронических, а также психологические и физиологические показатели развития организма). В паспорт вносятся показатели обучаемости учащегося, информация о предпочтениях, данные о материальном состоянии семьи, её жилищных условиях, режиме питания, показатели развития ребёнка, включая его психо-эмоциональную оценку себя, своей семьи и межличностных отношений в семье.

Директор Института демографических исследований И. И. Белобородов полагает, что работа над паспортом здоровья ведётся в рамках внедрения в России ювенальных технологий. Личная информация школьников, вносимая в паспорт здоровья, раскрывает весь внутренний мир семьи и значительно расширяет возможности ювенальных органов, которые, зафиксировав нарушения здоровья у ребёнка, могут обвинить его родителей в ненадлежащем уходе и т. д.
Если первый вариант паспорта здоровья содержал 43 страницы, то второй вариант был сокращён до 36 за счёт удаления вопросов о семейной жизни.

http://ru.wikipedia....ровья_школьника




Проф. А. И. Осипов о введении в России ювенальной юстиции и паспорта школьника

Полная версия:

Скрытый текст

[Iverton]

вроде небыло еще такого текста, а в видео подробно рассказывается каким меньшинствам интересно введение ЮЮ в стране.




ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮСТИЦИИ

Скрытый текст

Предполагается, что ювенальной юстиции в Украине еще нет. Но это для непосвященных. На 10-м (!) со­брании по введению ювенальной юстиции в Украине, которое прово­дили чиновники наших министерств и западные заказчики введения ювеналки ( ЮНИСЕФ и канадское агентство международного разви­тия CIDA и др.), прозвучала инфор­мация, что уже 10 лет министерство семьи и молодежи вводит ювеналь­ные технологии, благодаря которым уже сейчас у нормальных родите­лей отнимают детей. Ювенальные технологии вводят постепенно, но упорно.
Не так давно по Интернету про­неслось известие о смерти молодой женщины из обе­спеченной порядочной семьи, покон­чившей жизнь самоубийством после того, как у нее забрали двоих детей. «Цветущая, молодая женщина бросилась под поезд вечером того же дня, когда у нее отобрали двоих детей. Случилась эта трагедия 15 сентября 2010 г. в Пол­тавской обл., в Лохвицком районе. …Как выяснилось, этот случай самоубийства матери – не единственный в Лохвицком районе. До этого еще две матери добровольно ушли из жизни после того, как служба опеки отобрала у них детей. Заметьте, матери не пьющие и не наркоманки. …Ме­дики из больницы рас­сказывают, что к ним часто привозят здоровых, ухоженных, чистых детей, отнятых от родителей».
К слову сказать, начальник службы по делам детей Ивашина Н.Д., которая отбирала этих и других детей, пока осталась полно­стью безнаказанной.
Особенно много случаев отобрания детей в сельских районах у родителей, которые не могут себя защитить, у которых нет соот­ветствующих знаний, нет средств на адвокатов и юристов.
Возросшая многократно статистика отобранных детей за послед­ние годы свидетельствует, что это – не единичные случаи. Если в 1998 г. было отнято 2800 детей, то в 2008 г. – уже 14 800 детей (по данным Государственной судебной администрации Украины). По­нятно, что в 1998 году, по советской традиции, детей отбирали у прожженных пьяниц и наркоманов, а также были дети, от которых отказались родители.
С появлением же коммерческого спроса на здоровых детей их, под различными предлогами, стали забирать из нормальных семей. Рост в течение десяти лет количества ото­бранных детей на 12 000 в год подтверждает факт, что ювенальные технологии в Украине уже работают.
Понятно, что такое количество детей не способны вместить укра­инские детдома и усыновители, следовательно, нужна помощь усы­новителей зарубежных. О возможностях и масштабах зарубежных усыновлений можно судить по таким данным: в настоящее время в американских гомосексуальных «семьях» уже воспитывается около 300 тысяч детей, и, по прогнозам, в скором времени это число ­сщественно вырастет, возможно, до 1 миллиона детей. Чтобы удовлетворить эту потребность, и вкладывают большие деньги в ювенальную юстицию в Украине.
Но если сейчас, чтобы отдать ребенка гомосексуальной паре, его надо вывезти за границу (например, оформив документы на подставных приемных родителей), то с утверждением гендерной политики в Украине таким правом смогут воспользоваться и до­морощенные извращенцы. Соответственно, повысится спрос на здоровых детей.

Подвижки к этому уже есть. В феврале 2011-го года за принятие закона «О ратификации Европейской конвенции об усыновлении детей» проголосовали 288 депутатов при минимально необходи­мых 226 голосах, передает издание «Коммерсантъ-Украина».
Некоторые положения этого документа противоречат действую­щему украинскому законодательству. В частности, международное право разрешает усыновлять ребенка разнополой или однополой паре, состоящей в официальном или гражданском браке, а соглас­но Семейному кодексу Украины, усыновить ребенка может только разнополая пара, состоящая в официальном браке.
В государственном департаменте по вопросам усыновления и защиты прав ребенка Минобразования одобрили ратификацию конвенции. «Украина приводит свое законодательство к европей­ским стандартам.
Теперь мы должны внести соот­ветствующие изменения в Семейный кодекс и рас­ширить возможности усы­новления детей», – заяви­ла заместитель директора госдепартамента Оксана Филипишина. Она полага­ет, что сейчас в Украине могут быть усыновлены около 30 тыс. детей.
В СМИ уже сегодня на­блюдается усиленное раз­жигание страстей вокруг темы истязания детей. Вдруг начали вытягивать на свет самые ужасные истории издевательств над детьми, ко­торые всегда решались соглас­но действующему Уголовному кодексу.
Теперь же подобные слу­чаи бессовестно используют­ся для того, чтобы подготовить общественное сознание к но­вым стандартам при отнима­нии детей, и к этому процессу подключают СМИ. Поэтому не удивляйтесь, когда в очередной раз в новостях, ток-шоу и других передачах вам будут рассказы­вать о новых и новых случаях насилия родителей над детьми. Смысл этих сюжетов заключа­ется в том, чтобы вы возмути­лись и стали требовать защиты детей от родителей-негодяев. Власть имущим останется толь­ко запустить готовый уже меха­низм с полного одобрения об­щественности. Таким образом, становится ясно, что СМИ получили заказ на продвижение юве­нальной юстиции. Подобная схема продвижения отработана уже не на одной стране.
К чему это приведет, можно судить на примере Германии, в кото­рой тема насилия родителей над детьми муссируется уже долгое время.
Профессор психологии Уве Йопт, преподаватель Университета Билефельда и один из ведущих специалистов в вопросах пред­ставительства интересов детей на суде в Германии, в интервью «Эксперту» резюмирует: «Громкие случаи гибели детей послед­них лет привели к настоящей истерике и в обществе, и в службе по защите детей. Общественность, разумеется, возложила вину на службу, которая реагировала на сигналы с мест с большим за­позданием. Теперь чиновники исповедуют принцип “лучше рань­ше, чем позже”».
Требования общественности усилить контроль государства за семьями достигли цели. Никогда раньше за всю историю Германии изъ­ять ребенка у родителей не было так просто. Сегодня достаточ­но, чтобы чиновник службы по защите детей, посещающий семью даже в первый раз, пришел к заключению, что благополучию нахо­дящегося в семье ребенка угрожает опасность. При этом толкова­ние опасности оставляется на усмотрение чиновника – в результа­те под опасностью может пониматься грязная одежда ребенка или небольшая площадь родительской квартиры.
Если мнение чиновника разделяет сопровождающий его напар­ник, то сотрудники службы вызывают полицию – полицейские обя­заны забрать ребенка у родителей и перевести его в указанный чиновниками приют или выбранную ими приемную семью. После этого родители могут начинать многомесячную судебную тяжбу с государством за право вернуть ребенка или даже просто увидеть­ся с ним.
Потерять ребенка в сто раз проще, чем вернуть его назад. Если же изымается маленький ребенок, то в процентов случаев родители его никогда больше не увидят, даже если им удастся доказать, что изъятие было ошибочным, – рассказывает «Эксперту» Уве Йопт. – А ведь служба может изъять – и изымает – детей даже из родиль­ных отделений больниц – и далеко не только в случаях, если мать страдает наркоманией или алкоголизмом, но даже тогда, когда чи­новник, например, полагает, что женщина не готова стать матерью из-за «отсутствия знаний о материнстве».
В некоторых школах уже сейчас опрашивают детей, применя­ют ли к ним физические наказания, не обижают ли их родители, и составляют соответствующие списки. Как только введут закон о запрете физических наказаний – список детей, готовых к изъятию, уже готов!
Представьте ситуацию: любящая мама шлепнула своего ребен­ка по мягкому месту, чтобы остановить его капризы. Суд в течение 24 часов принимает решение о лишении жестокой мамы родитель­ских прав. Причем никого не будет волновать, что этот ребенок по­падет в детдом, где с ним произойдут гораздо более ужасные вещи. Официально заявляется, что это забота о детях против насилия в семье, – и будут отнимать у ребенка родителей по совершенно незначительным поводам! Вдумайтесь, что для ребенка важнее – быть со строгими родителями или оказаться в детдоме? Где тут забота о ребенке?!! И весь этот цинизм прикрывается лозунгами об укреплении семьи.
Чтобы увидеть, как работает система ювенальной юстиции, лучше всего обратиться к странам с давним опытом ее применения. По словам Йохана Бекмана, пред­седателя Антифашистского ко­митета Финляндии, «система ювенальной юстиции форми­рует по Финляндии настоящую сеть концентрационных лагерей. В стране действует более сотни так называемых детских домов, которые в действительности представляют собой частные тюремные заведения, образо­ванные по типу частных фирм, в которых работают тысячи со­трудников. Если ребенок попа­дает туда, его уже никогда не выпустят обратно.
Дети нужны владельцам этого бизнеса, что­бы с их помощью получать от государства огромные субсидии.
В финской прессе регуляр­но публикуются полицейские отчеты о розыске подростков, сбежавших из детских домов. В действительности эти политические заключенные хотели лишь вернуться домой, к маме. К своим родителям, братьям и сестрам. Но полиция находит их и водворяет обратно в тюрьму.
Таких детей на сегодняшний день в Финляндии насчитывается более десяти тысяч, причем каждый год их число становится на две тысячи больше. Если пересчитать на десятилетия, то можно говорить о сотнях тысяч детей, ставших жертвами политических репрессий. Эти дети подвергаются в ювенальных концлагерях по­стоянному психологическому, физическому и сексуальному на­силию.
Как и в любой другой политической репрессивной организации, главным правилом функционирования ювенальной юстиции стано­вится секретность: все материалы являются совершенно секретны­ми, и доступ к ним невозможен – якобы в интересах ребенка. На понятии «интересы ребенка» базируется вся репрессивная система. Эти «интересы ребенка» выражаются прежде всего в том, что дети переходят в собственность государства. Никто не в состоянии кон­тролировать работу репрессивной машины, поскольку все засекре­чено…
Для обслуживания своих репрессивных нужд организация учре­дила особую специальность – профессию так называемых «со­циальных работников». Они могут делать все, что угодно, так как их никто не контролирует. Очень часто социальными работниками становятся садисты, получающие удовольствие от издева­тельств над жертвой. Их самой главной страстью становится раз­рушение семей».
Примерно то же самое происходит и в других странах с развитой ювенальной юстицией, разве что с небольши­ми национальными особенностями. Обстановка в украин­ских детдомах в этом смысле не только ничем не лучше, но еще усугубляется казнокрадством. Регулярные изнасилова­ния, побои с последующим алкоголизмом или наркоманией – вот реальность и перспективы подавляющего числа детдомовцев.
Если же к этому прибавится обстановка секретности «в интере­сах ребенка», свойственная институту ювенальной юстиции, тогда ряды социальных работников и персонала детских домов начнут пополняться людьми с маниакальными нарушениями психики.
Нетрудно догадаться, что даже пьющие, но любящие своих детей родители будут лучше относиться к своим детям, чем такие «специалисты».
Как это ни странно, но тяжелое положение в детских домах, может быть использовано для спасительного, якобы, выхода, когда детей предложат усыновлять гомосексуальным парам, предварительно легализовав такой брак. В общество все чаще забрасываются вопросы о возможности такого усыновления
Такая перспектива уготована нам европейским законодатель­ством: дети – извращенцам, а нормальным родителям – весь ужас потери ребенка с последствиями на выбор: спиться от горя или закончить жизнь самоубийством. Но верхом цинизма является то, что, по классическим законам ювенальной юстиции, родители, по­терявшие детей, должны будут платить алименты усыновителям. Ведь забирают детей у «неспособных» к воспитанию, а отдают спо­собным. Значит, надо помогать содержать детей.
Источник.

[Sirius]

Рекомендую к прочтению: «Гендер без прикрас»

Издано Всеукраинским родительским движением



 broshura-gender-bez-prikras.pdf (3,75МБ)
Количество загрузок:: 122

[Chelovek]

В селе Мирное, Симферопольского р-на в детском саду "Золотой ключик" подсунули три листа анкетирования: "Программа изучения семьи", "Социальная карта семьи" и "Анкета для родителей". Собственно вопросы сводятся к одному: "А сколько корова дает молока?"

Сообщение отредактировал Chelovek: 27 ноября 2012 - 20:21

[kot_obormot]

Ну что? Дождались? Это не только метод переформатирования общества, но и действенный способ его уничтожения. Можно сказать, что идет геноцид нормальных людей. А по поводу отмены уголовной ответственности в США за половые извращения - полный ППЦ! А когда отменят уголовку за убийство?

[Sirius]

kot_obormot, ну не зря это дело уже назвали ювенальным фашизмом.

[Iverton]

Chelovek сказал:

В селе Мирное, Симферопольского р-на в детском саду "Золотой ключик" подсунули три листа анкетирования: "Программа изучения семьи", "Социальная карта семьи" и "Анкета для родителей". Собственно вопросы сводятся к одному: "А сколько корова дает молока?"

Читайте конституцию
Стаття 32. Ніхто не може зазнавати втручання в його особисте і сімейне життя, крім випадків, передбачених Конституцією України.

Ниже разъяснение конституционного суда по поводу статьи 32, т.е. как ее понимать.

Скрытый текст

{Офіційне тлумачення положення частини першої статті 32 див. в Рішенні Конституційного Суду № 2-рп/2012 від 20.01.2012}1.

В аспекті конституційного подання положення частин першої, другої статті 32, частин другої, третьої статті 34 Конституції України слід розуміти так:

- інформацією про особисте та сімейне життя особи є будь-які відомості та/або дані про відносини немайнового та майнового характеру, обставини, події, стосунки тощо, пов’язані з особою та членами її сім’ї, за винятком передбаченої законами інформації, що стосується здійснення особою, яка займає посаду, пов’язану з виконанням функцій держави або органів місцевого самоврядування, посадових або службових повноважень. Така інформація про особу є конфіденційною;

- збирання, зберігання, використання та поширення конфіденційної інформації про особу без її згоди державою, органами місцевого самоврядування, юридичними або фізичними особами є втручанням в її особисте та сімейне життя. Таке втручання допускається винятково у випадках, визначених законом, і лише в інтересах національної безпеки, економічного добробуту та прав людини.

Вполне актуально задать вопрос, тем самым использовать свои конституционные права, на каком основании собираются такие данные и врядли вы получите обоснованный ответ. Если этого не начать делать то зачем удивлятся тому что вокруг происходит и будет дальше происходить, потому что люди сами это позволяют.

[Chelovek]

Благодарю за доступное пояснение!

[Sirius]

Вот еще один из способов вторжения ювенальных технологий в нашу жизнь:





Отмечу, что здесь речь идет не о том, что кто-то воспользовался образами смешариков для продвижения ювенальных технологий. Здесь речь идет о том, что на ювенальные технологии работают сами создатели смешариков.