[Heavenward]

Я так поняла, что хоть и заявлено, что билеты от 800, но их по такой цене вообще не было. Начали продавать от 1к, так сказала сама продавщица. Мы взяли по 1200, но похоже, что уже почти последние. Дальше были 1400 и выше, как-то так.

[Neinsager]

Между прочим — в коробку от Cisco 892 идеально помещаются пять бутылок вина

[Odin]

bormaley сказал:

не только про Москву или Россию... Киев такой же...

Да чего мелочиться то, в Симферополе такой же % кредитных понтов, начиная от айфончиков и заканчивая дорогим авто

[a mad tea-party!?]

Odin (12 апреля 2015 - 08:15) писал:

Да чего мелочиться то, в Симферополе такой же % кредитных понтов, начиная от айфончиков и заканчивая дорогим авто

да нормально...у нас "мэнтэлити" такая...снисходительно и внимательно надо к этому относиться,не более.

П.С.это как автомагазы в Европе.У нас тут всякими цацками машинки обвешивают,а там на это всем пох...

[bormaley]

немножко литературы для тех кто по прежнему делит мир на только черное и только белое... на наших и ненаших:

Скрытый текст

Мужская история

(ОТРЫВОК ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЯ СВЕТЛАНЫ АЛЕКСИЕВИЧ "ВРЕМЯ СЕКОНД-ХЕНД)

– Всю жизнь руки по швам! Не смел пикнуть. Теперь расскажу…
В детстве… как себя помню… я боялся потерять папу… Пап забирали ночью, и они исчезали в никуда. Так пропал мамин родной брат Феликс… Музыкант. Его взяли за глупость… за ерунду… В магазине он громко сказал жене: «Вот уже двадцать лет советской власти, а приличных штанов в продаже нет». Сейчас пишут, что все были против… А я скажу, что народ поддерживал посадки. Взять нашу маму… У нее сидел брат, а она говорила: «С нашим Феликсом произошла ошибка. Должны разобраться. Но сажать надо, вон сколько безобразий творится вокруг». Народ поддерживал…
Война! После войны я боялся вспоминать войну… Свою войну… Хотел в партию вступить – не приняли: «Какой ты коммунист, если ты был в гетто?». Молчал… молчал…
Была в нашем партизанском отряде Розочка, красивая еврейская девочка, книжки с собой возила. Шестнадцать лет. Командиры спали с ней по очереди… «У нее там еще детские волосики… Ха-ха…» Розочка забеременела… Отвели подальше в лес и пристрелили, как собачку. Дети рождались, понятное дело, полный лес здоровых мужиков. Практика была такая: ребенок родится – его сразу отдают в деревню. На хутор. А кто возьмет еврейское дитя? Евреи рожать не имели права. Я вернулся с задания: «Где Розочка?» – «А тебе что? Этой нет – другую найдут».
Сотни евреев, убежавших из гетто, бродили по лесам. Крестьяне их ловили, выдавали немцам за пуд муки, за килограмм сахара. Напишите… я долго молчал… Еврей всю жизнь чего-то боится. Куда бы камень ни упал, но еврея заденет.
Уйти из горящего Минска мы не успели из-за бабушки… Бабушка видела немцев в 18-м году и всех убеждала, что немцы – культурная нация и мирных людей они не тронут. У них в доме квартировал немецкий офицер, каждый вечер он играл на пианино. Мама начала сомневаться: уходить – не уходить? Из-за этого пианино, конечно… Так мы потеряли много времени. Немецкие мотоциклисты въехали в город. Какие-то люди в вышитых сорочках встречали их с хлебом-солью. С радостью. Нашлось много людей, которые думали: вот пришли немцы, и начнется нормальная жизнь. Многие ненавидели Сталина и перестали это скрывать.
В первые дни войны было столько нового и непонятного… Слово «жид» я услышал в первые дни войны… Наши соседи начали стучать нам в дверь и кричать: «Все, жиды, конец вам! За Христа ответите!». Я был советский мальчик. Окончил пять классов, мне двенадцать лет. Я не мог понять, что они говорят. Почему они так говорят? Я и сейчас этого не понимаю… У нас семья была смешанная: папа – еврей, мама – русская. Мы праздновали Пасху, но особенным образом: мама говорила, что сегодня день рождения хорошего человека. Пекла пирог. А на Пейсах (когда Господь помиловал евреев) отец приносил от бабушки мацу. Но время было такое, что это никак не афишировалось… надо было молчать…
Мама пришила нам всем желтые звезды… Несколько дней никто не мог выйти из дома. Было стыдно… Я уже старый, но я помню это чувство… Как было стыдно… Всюду в городе валялись листовки: «Ликвидируйте комиссаров и жидов», «Спасите Россию от власти жидобольшевиков». Одну листовку подсунули нам под дверь… Скоро… да… Поползли слухи: американские евреи собирают золото, чтобы выкупить всех евреев и перевезти в Америку.
Немцы любят порядок и не любят евреев, поэтому евреям придется пережить войну в гетто… Люди искали смысл в том, что происходит… какую-то нить… Даже ад человек хочет понять. Помню… Я хорошо помню, как мы переселялись в гетто. Тысячи евреев шли по городу… с детьми, с подушками… Я взял с собой, это смешно, свою коллекцию бабочек. Это смешно сейчас… Минчане высыпали на тротуары: одни смотрели на нас с любопытством, другие со злорадством, но некоторые стояли заплаканные. Я мало оглядывался по сторонам, я боялся увидеть кого-нибудь из знакомых мальчиков. Было стыдно… постоянное чувство стыда помню…
Мама сняла с руки обручальное кольцо, завернула в носовой платок и сказала, куда идти. Я пролез ночью под проволокой… В условленном месте меня ждала женщина, я отдал ей кольцо, а она насыпала мне муки. Утром мы увидели, что вместо муки я принес мел. Побелку. Так ушло мамино кольцо. Других дорогих вещей у нас не было… Стали пухнуть от голода… Возле гетто дежурили крестьяне с большими мешками. День и ночь. Ждали очередного погрома. Когда евреев увозили на расстрел, их впускали грабить покинутые дома. Полицаи искали дорогие вещи, а крестьяне складывали в мешки все, что находили. «Вам уже ничего не надо будет», – говорили они нам.
Однажды гетто притихло, как перед погромом. Хотя не раздалось ни одного выстрела. В тот день не стреляли… Машины… много машин… Из машин выгружались дети в хороших костюмчиках и ботиночках, женщины в белых передниках, мужчины с дорогими чемоданами. Шикарные были чемоданы! Все говорили по-немецки. Конвоиры и охранники растерялись, особенно полицаи, они не кричали, никого не били дубинками, не спускали с поводков рычащих собак. Спектакль… театр… Это было похоже на спектакль… В этот же день мы узнали, что это привезли евреев из Европы. Их стали звать «гамбургские» евреи, потому что большинство из них прибыло из Гамбурга. Они были дисциплинированные, послушные. Не хитрили, не обманывали охрану, не прятались в тайниках… они были обречены… На нас они смотрели свысока. Мы бедные, плохо одетые. Мы другие… не говорили по-немецки…
Всех их расстреляли. Десятки тысяч «гамбургских» евреев…
Этот день… все как в тумане… Как нас выгнали из дома? Как везли? Помню большое поле возле леса… Выбрали сильных мужчин и приказали им рыть две ямы. Глубокие. А мы стояли и ждали. Первыми маленьких детей побросали в одну яму… и стали закапывать… Родители не плакали и не просили. Была тишина. Почему, спросите? Я думал… Если на человека напал волк, человек же не будет его просить, умолять оставить ему жизнь. Или дикий кабан напал… Немцы заглядывали в яму и смеялись, бросали туда конфеты. Полицаи пьяные в стельку… у них полные карманы часов… Закопали детей… И приказали всем прыгать в другую яму. Стоим мама, папа, я и сестренка. Подошла наша очередь… Немец, который командовал, он понял, что мама русская, и показал рукой: «А ты иди».
Папа кричит маме: «Беги!». А мама цеплялась за папу, за меня: «Я с вами». Мы все ее отталкивали… просили уйти… Мама первая прыгнула в яму… Это все, что я помню…
Пришел в сознание от того, что кто-то сильно ударил меня по ноге чем-то острым. От боли я вскрикнул. Услышал шепот: «А тут один живой». Мужики с лопатами рылись в яме и снимали с убитых сапоги, ботинки… все, что можно было снять… Помогли мне вылезти на верх. Я сел на край ямы и ждал… ждал… Шел дождь. Земля была теплая-теплая. Мне отрезали кусок хлеба: «Беги, жиденок. Может, спасешься».
Деревня была пустая… Ни одного человека, а дома целые. Хотелось есть, но попросить было не у кого. Так и ходил один. На дороге то резиновый бот валяется, то галоши… косынка… За церковью увидел обгоревших людей. Черные трупы. Пахло бензином и жареным… Убежал назад в лес. Питался грибами и ягодами. Один раз встретил старика, который заготавливал дрова. Старик дал мне два яйца. «В деревню, – предупредил, – не заходи. Мужики скрутят и сдадут в комендатуру. Недавно двух жидовочек так поймали».
Однажды заснул и проснулся от выстрела над головой. Вскочил: «Немцы?». На конях сидели молодые хлопцы. Партизаны! Они посмеялись и стали спорить между собой: «А жиденыш нам зачем? Давай…» – «Пускай командир решает». Привели меня в отряд, посадили в отдельную землянку. Поставили часового… Вызвали на допрос: «Как ты оказался в расположении отряда? Кто послал?» – «Никто меня не посылал. Я из расстрельной ямы вылез». – «А может, ты шпион?» Дали два раза по морде и кинули назад в землянку. К вечеру впихнули ко мне еще двоих молодых мужчин, тоже евреев, были они в хороших кожаных куртках. От них я узнал, что евреев в отряд без оружия не берут. Если нет оружия, то надо принести золото. Золотую вещь. У них были с собой золотые часы и портсигар – даже показали мне, – они требовали встречи с командиром. Скоро их увели. Больше я их никогда не встречал… А золотой портсигар увидел потом у нашего командира… и кожаную куртку… Меня спас папин знакомый, дядя Яша. Он был сапожник, а сапожники ценились в отряде, как врачи. Я стал ему помогать…
Первый совет дяди Яши: «Поменяй фамилию». Моя фамилия Фридман… Я стал Ломейко… Второй совет: «Молчи. А то получишь пулю в спину. За еврея никто отвечать не будет». Так оно и было…
Война – это болото, легко влезть и трудно вылезти. Другая еврейская поговорка: когда дует сильный ветер, выше всего поднимается мусор. Нацистская пропаганда заразила всех, партизаны были антисемитски настроены. Нас, евреев, было в отряде одиннадцать человек… потом пять… Специально при нас заводились разговоры: «Ну какие вы вояки? Вас, как овец, ведут на убой…», «Жиды трусливые…». Я молчал. Был у меня боевой друг, отчаянный парень… Давид Гринберг… он им отвечал. Спорил. Его убили выстрелом в спину. Я знаю, кто убил. Сегодня он герой – ходит с орденами.Геройствует!
Двоих евреев убили якобы за сон на посту… Еще одного за новенький парабеллум… позавидовали… Куда бежать? В гетто? Я хотел защищать Родину… отомстить за родных… А Родина? У партизанских командиров были секретные инструкции из Москвы: евреям не доверять, в отряд не брать, уничтожать. Нас считали предателями. Теперь мы об этом узнали благодаря перестройке.
Человека жалко… А как лошади умирают? Лошадь не прячется, как другие животные: собака там, кошка, корова и та убегает, лошадь стоит и ждет, когда ее убьют. Тяжелая картина… В кино кавалеристы несутся с гиком и с шашкой над головой. Бред! Фантазия! В нашем отряде одно время были кавалеристы, их быстро расформировали. Лошади не могут идти по сугробам, тем более скакать, они застревают в сугробах, а у немцев мотоциклы – двухколесные, трехколесные, зимой они ставили их на лыжи.
Ездили и с хохотом расстреливали и наших лошадей, и всадников.
Красивых лошадей могли пожалеть, видно, среди них было немало деревенских парней…
Приказ: сжечь хату полицая… Вместе с семьей… Семья большая: жена, трое детей, дед, баба. Ночью окружили их… забили дверь гвоздями… Облили керосином и подожгли. Кричали они там, голосили. Мальчишка лезет через окно… Один партизан хотел его пристрелить, а другой не дал. Закинули назад в костер.
Мне четырнадцать лет… Я ничего не понимаю… Все, что я смог – запомнил это. И вот рассказал… Не люблю слова «герой»… героев на войне нет… Если человек взял в руки оружие, он уже не будет хорошим. У него не получится.
Помню блокаду… Немцы решили очистить свои тылы и дивизии СС бросили против партизан. Навешали фонарей на парашютах и бомбили нас день и ночь. После бомбежки – минометный обстрел. Отряд уходил небольшими группами, раненых увозили с собой, но закрывали им рот, а лошадям надевали специальные намордники. Бросали все, бросали домашний скот, а он бежал за людьми. Коровы, овечки… Приходилось расстреливать… Немцы подошли близко, так близко, что уже слышны были их голоса: «о мутер, о мутер»… запах сигарет… У каждого из нас хранился последний патрон… Но умереть никогда не опоздаешь. Ночью мы… трое нас осталось из группы прикрытия… вспороли брюхо убитым лошадям, выкинули все оттуда, и сами туда залезли. Просидели так двое суток, слышали, как немцы ходили туда-сюда. Постреливали. Наконец наступила полная тишина. Тогда мы вылезли: все в крови, в кишках… в говне… Полоумные. Ночь… луна светит… Птицы, я вам скажу, нам тоже помогали… Сорока услышит чужого человека – обязательно закричит. Подаст сигнал. К нам они привыкли, а немцы пахли по-другому: у них одеколон, душистое мыло, сигареты, шинели из отличного солдатского сукна… и хорошо смазанные сапоги… У нас самодельный табак, обмотки, лапти из воловьей шкуры, прикрученные к ногам ремешками. У них шерстяное нательное белье… Мертвых мы раздевали до трусов! Собаки грызли их лица, руки. Даже животных втянули в войну…
Много лет прошло… полвека… А ее не забыл… эту женщину… У нее было двое детей. Маленьких. Она спрятала в погребе раненого партизана. Кто-то донес… Семью повесили посредине деревни. Детей первыми… Как она кричала! Так люди не кричат… так звери кричат…
Должен ли человек идти на такие жертвы? Я не знаю. (Молчит.)
Пишут сейчас о войне те, кто там не был. Я не читаю… Вы не обижайтесь, но я не читаю…Минск освободили… Для меня война кончилась, в армию по возрасту не взяли. Пятнадцать лет. Где жить? В нашей квартире поселились чужие люди. Гнали меня: «Жид пархатый…». Ничего не хотели отдавать: ни квартиры, ни вещей. Привыкли к мысли, что евреи не вернутся никогда…

Сообщение отредактировал Schwein: 16 апреля 2015 - 01:29
Причина редактирования Под кат простыни, под кат!

[MamaMia]

bormaley, прочитала, много мыслей, много написала, потом стерла. Не хочу нового холивара. одно скажу - есть старая мудрость: лес рубят - щепки летят. Так вот мы все - щепки. Только каждому из нас решать, быть человечной щепкой или безмозглым животным.

[KillerSerg]

bormaley сказал:

немножко литературы для тех кто по прежнему делит мир на только черное и только белое... на наших и ненаших:

Мужская история

(ОТРЫВОК ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЯ СВЕТЛАНЫ АЛЕКСИЕВИЧ "ВРЕМЯ СЕКОНД-ХЕНД)

Цитата

Светла́на Алекса́ндровна Алексие́вич
.....

С начала 2000-х годов живёт в Италии, Франции, Германии.

....
Национальная премия критики (США, 2006)
премия Рышарда Капущинского (Польша, 2011)
Премия мира немецких книготорговцев (2013)
Офицерский крест ордена Искусств и литературы (Франция, 2014)
....

Цитата

В такие минуты мне вспоминаются документальные кадры ввода русских войск в Крым: шли "камазы", военные тягачи, бронетехника. Вокруг раскрытых люков сидели солдаты, у них на всю мощь гремели магнитофоны. Неслась на всю мощь песня: "Праздник к нам приходит! Праздник к нам приходит!" У этих ребят с Рязани, Твери, Сибири не было денег приехать в Крым туристами, приехали на бронетранспортере. Я где-то это уже видела: на советской войне в Афганистане.

http://www.dw.de/%D1...0%BD/a-17492722


Гниль, одним словом.

[Айболит]

Это наша гордая история.

Скрытый текст

"...уповцы в день годовщины УПА решили преподнести своему «генералу» необычный подарок – 5 голов, отрезанных у поляков. Тот был приятно удивлен как самим подарком, так и находчивостью своих подчиненных.
Подобное «рвение» смущало даже видавших виды немцев. Генеральный комиссар Волыни и Подолья обергруппенфюрер Шене просил «митрополита» Поликарпа Сикорского унять свою «паству» 28 мая 1943 года: «Национальные бандиты (курсив мой) проявляют свою деятельность также в нападениях на безоружных поляков. По нашим подсчетам, на сегодня замордовано 15 тыс. поляков! Колонии Янова Долина не существует».

В «хронике СС стрелковой дивизии «Галичина», которую вела ее Войсковая управа, имеется следующая запись: «20.03.44 г.: есть на Волыни, который, вероятно, уже в Галичине, украинский повстанец, который хвалится, что своей мотузкой удавил 300 душ поляков. Его считают героем».

Поляки издали десятки фолиантов таких вот фактов геноцида, ни один из которых бандеровцы не опровергли. Рассказов же о подобных деяниях Армии Крайовой наберется не более чем на общую тетрадь. Да и ту еще следует подкрепить существенными доказательствами.

Причем не обошли вниманием поляки и примеры милосердия со стороны украинцев. К примеру, в Вирке Костопольского уезда Франтишка Дзеканьская, неся свою 5-летнюю дочурку Ядзю, была смертельно ранена бандеровской пулей. Та же пуля задела детскую ножку. На протяжении 10 дней ребенок находился при убитой матери, питаясь зернами из колосков. Спас девочку украинский учитель.

При этом он наверняка знал, чем ему грозило подобное отношение к «чужакам». Ведь в том же уезде бандеровцы замордовали двоих украинских детей только потому, что они воспитывались в польской семье, а трехлетнему Стасику Павлюку разбили голову о стену, держа его за ножки.

Разумеется, страшная месть ожидала и тех украинцев, которые без вражды относились к советским воинам-освободителям. Районный проводник ОУН Иван Ревенюк («Гордый») вспоминал, как «ночью из села Хмызово привезли в лес сельскую девушку лет 17-ти, а то и меньше. Ее вина заключалась в том, что она вместе с другими сельскими девчатами ходила на танцы, когда в селе стояла воинская часть Красной Армии. Кубик (комбриг войскового округа УПА «Туры») увидел девушку и попросил у Варнака (проводника Ковельского округа) разрешения лично допросить ее. Он требовал, чтобы та созналась, что «гуляла» с солдатами. Девушка божилась, что этого не было. «А я сейчас это проверю», – усмехнулся Кубик, заостряя ножом сосновую палку. Через мгновение он подскочил к пленной и острым концом начал втыкать ей между ног, пока не вогнал сосновый кол в половой орган девушки».

В одну из ночей бандиты ворвались в украинское село Лозовое и за полтора часа убили свыше 100 его жителей. В семье Дягун бандеровец зарубил троих детей. Самому маленькому, четырехлетнему Владику, отрубил руки и ноги. В семье Макух убийцы застали двоих детей – трехлетнего Ивасика и десятимесячного Иосифа. Десятимесячное дитя, увидев мужчину, обрадовалось и со смехом протянуло к нему ручки, показывая свои четыре зубчика. Но безжалостный бандит полоснул ножом головку младенца, а его братику Ивасику топором разрубил голову.

Из села Волковыя в одну из ночей бандеровцы привели в лес целую семью. Долго издевались над несчастными людьми. Затем, увидев, что жена главы семьи беременна, разрезали ей живот, вырвали из него плод, а вместо него затолкали живого кролика.

«Они превзошли своими зверствами даже немецких садистов эсэсовцев. Они пытают наших людей, наших крестьян... Разве мы не знаем, что они режут маленьких детей, разбивают о каменные стены их головки так, что мозг из них вылетает. Страшные зверские убийства – вот действия этих бешеных волков», – взывал Ярослав Галан. С подобным гневом зверства бандеровцев обличала и ОУН Мельника, и УПА Бульбы-Боровца, и правительство Западно-Украинской Народной Республики в изгнании, и Союз Гетманцев-Державников, обосновавшийся в Канаде.

Пусть запоздало, но все же раскаиваются в своих преступлениях и некоторые бандеровцы. Так в январе 2004 года в редакцию «Советской Луганщины» пришла пожилая женщина и передала пакет от своей ушедшей недавно из жизни подруги. Гостья редакции объяснила, что своим визитом она выполняет последнюю волю уроженки Волынской области, активной в прошлом бандеровки, которая к концу жизни переосмыслила свою жизнь и решила своей исповедью хоть на малую толику искупить непоправимый грех.

«Я, Вдовиченко Надежда Тимофеевна, уроженка Волыни... Я и моя семья просим простить нас всех посмертно, потому что, когда люди будут читать это письмо, меня уже не будет (подруга выполнит мое поручение).
У родителей нас было пятеро, мы все были завзятые бандеровцы: брат Степан, сестра Анна, я, сестры Оля и Нина. Мы все ходили в бандерах, днем отсыпались по хатам, а ночью ходили и ездили по селам. Нам давались задания душить тех, кто укрывал пленных русских и самих пленных. Этим занимались мужчины, а мы, женщины, перебирали одежду, отбирали коров и свиней у погибших людей, скот резали, все перерабатывали, тушили и укладывали в бочки. Однажды за одну ночь в селе Романове задушили 84 человека. Старших людей и старых душили, а детей маленьких за ножки − раз, ударил головкой об дверь – и готово, и на воз. Мы жалели своих мужчин, что они крепко намучаются за ночь, но за день отоспятся и на следующую ночь − в другое село. Были люди, которые прятались. Если мужчина прятался, принимались за женщин...
Других на Верховке убрали: жена Ковальчука Тилимона долго не признавалась, где он, и открывать не хотела, но ей пригрозили, и она вынуждена была открыть. Сказали: «Скажи, где муж, и мы тебя не тронем». Она призналась, что в стоге соломы, его вытащили, били, били, пока забили. А двое детей, Степа и Оля, хорошие были дети, 14 и 12 лет... Младшую разодрали на две части, а мать Юньку уже не надо было душить, у нее разрыв сердца случился. В отряды брали молодых здоровых парней, чтобы душить людей. Так, из Верховки два брата Левчукив, Николай и Степан, не захотели душить, убежали домой. Мы приговорили их к казни. Когда поехали за ними, отец говорит: «Берете сыновей – и я иду». Калина, жена, тоже говорит: «Берете мужа – и я иду». Вывели их метров за 400 и Надя просит: «Отпустите Колю», а Коля говорит: Надя, не проси, у бандеров никто не отпросился и ты не выпросишься». Колю убили. Надю убили, отца убили, а Степана живым забрали, две недели водили в хату в одном белье − рубашка и штаны, били шомполами железными, чтобы признался, где семья, но он был твердый, ни в чем не признался, и последний вечер побили его, он попросился в туалет, один повел его, а была сильная метель, туалет был из соломы, и Степан прорвал солому и убежал из наших рук. Нам все данные давали из Верховки земляки Петр Римарчук, Жабский и Пучь.
...В Новоселках Ривненской области была одна комсомолка Мотря. Мы ее забрали на Верховку к старому Жабскому и давай доставать у живой сердце. Старый Саливон в одной руке держал часы, а в другой сердце, чтобы проверить, сколько еще будет биться сердце в руке. И когда пришли русские, то сыновья хотели поставить ему памятник, дескать, боролся за Украину.
Шла еврейка с ребенком, убежала из гетто, остановили ее, забили и в лесу закопали. Один наш бандера ходил за девушками-полячками. Дали ему приказ убрать их, и он рассказал, что сбросил в ручей. Их мать прибежала, плачет, спрашивает, не видела ли я, говорю, что нет, идем искать, идем над тем ручьем, я и мать туда. Нам был дан приказ: евреев, поляков, русских пленных и тех, кто прячет их, всех душить без пощады. Задушили семью Северинов, а дочка была замужем в другом селе. Приехала в Романове, а родителей нет, она плакать начала и давай вещи откапывать. Бандеры пришли, одежду забрали, а дочку живьем в тот же ящик закрыли и закопали. И осталось дома двое ее маленьких детей. А если б детки приехали с матерью, то и они были б в том ящике. Был еще в нашем селе Кублюк. Его направили в Котов, Киверцовский район, на работу. Поработал неделю и что же – отрубили голову Кублюку, а дочку взял соседний парень. Бандеры приказали убить дочку Соню, и Василий сказал: «Идем в лес за дровами». Поехали, привез Василий Соню мертвой, а людям сказал, что дерево убило.
Жил в нашем селе Ойцюсь Тимофей. Старый-старый дед, что он сказал, так оно и будет, был то пророк от Бога. Когда пришли немцы, им сразу донесли, что есть такой в селе, и немцы сразу же поехали к старому, чтобы тот сказал, что с ними будет... А он им говорит: «Ничего я вам не скажу, потому что вы меня убьете». Переговорщик пообещал, что пальцем не тронут. Тогда дед им и говорит: «До Москвы вы дойдете, но оттуда будете убегать, как сможете». Немцы его не тронули, но когда старый пророк сказал бандерам, что удушением людей Украины они ничего не сделают, то пришли бандеры, били до тех пор, пока не забили.
Теперь опишу про свою семью. Брат Степан был завзятый бандеровец, но и я не отставала от него, ходила везде с бандерами, хотя была замужем. Когда пришли русские, начались аресты, вывозили людей. Нашу семью тоже. Оля договорилась на вокзале, и ее отпустили, но пришли бандеры, забрали и задушили ее. Остался отец с матерью и сестрой Ниной в России. Мать старенькая. Нина наотрез отказалась идти работать на Россию, тогда начальство предложило ей работать секретарем. Но Нина сказала, что советского пера в руках держать не хочет. Ей снова пошли навстречу: «Если ты не хочешь ничего делать, то распишись, что будешь выдавать бандеров, и мы тебя отпустим домой. Нина, долго не думая, расписалась, и ее отпустили. Еще Нина не приехала домой, как ее уже ждали бандеры, собрали собрание парней и девушек и судят Нину: смотрите, мол, кто поднимет на нас руку, со всеми так будет. По сегодняшний день не знаю, куда ее дели.
Всю свою жизнь носила тяжелый камень в сердце, я ведь верила бандерам. Я могла продать любого человека, если кто-то что-то скажет на бандеров. А они, окаянные, пусть будут прокляты и Богом, и людьми на веки вечные. Сколько людей порубили невинных, а теперь они хотят, чтобы их прировнять к защитникам Украины. А с кем же они воевали? Со своими соседями, душегубы проклятые. Сколько крови на их руках, сколько ящиков с живыми закопано. Людей вывозили, но они и теперь не хотят возвращаться на ту бандеровщину.
Слезно умоляю Вас, люди, простите мне мои грехи» (газета «Советская Луганщина», январь 2004, N 1)...".


135 пыток и зверств, применяемых террористами ОУН — УПА к мирному населению

Вбивание большого и толстого гвоздя в череп головы.
Сдирание с головы волос с кожей (скальпирование).
Нанесение удара обухом топора по черепу головы.
Нанесение удара обухом топора по лбу.
Вырезание на лбу «орла».
Вбивание штыка в висок головы.
Выбивание одного глаза.
Выбивание двух глаз.
Обрезание носа.
Обрезание одного уха.
Обрезание обоих ушей.
Прокалывание детей колами насквозь.
Пробивание заострённой толстой проволокой насквозь от уха до уха.
Обрезание губ.
Обрезание языка.
Разрезание горла.
Разрезание горла и вытягивание через отверстие языка наружу.
Разрезание горла и вкладывание в отверстие куска.
Выбивание зубов.
Ломание челюсти.
Разрывание рта от уха до уха.
Затыкание ртов паклей при транспортировке ещё живых жертв.
Разрезание шеи ножом или серпом.
Нанесение удара топором в шею.
Вертикальное разрубание головы топором.
Сворачивание головы назад.
Разможжение головы, вкладывая в тиски и затягивая винт.
Отрезание головы серпом.
Отрезание головы косой.
Отрубание головы топором.
Нанесение удара топором в шею.
Нанесение колотых ран головы.
Резание и стягивание узких полосок кожи со спины.
Нанесение других рубленых ран на спине.
Нанесение ударов штыком в спину.
Ломание костей рёбер грудной клетки.
Нанесение удара ножом или штыком в сердце или около сердца.
Нанесение колотых ран груди ножом или штыком.
Отрезание женщинам груди серпом.
Отрезание женщинам груди и посыпание ран солью.
Отрезание серпом гениталий жертвам мужского пола.
Перепиливание туловища пополам плотницкой пилой.
Нанесение колотых ран живота ножом или штыком.
Пробивание живота беременной женщине штыком.
Разрезание живота и вытаскивание наружу кишок у взрослых.
Разрезание живота женщине с беременностью на большом сроке и вкладывание вместо вынутого плода, например, живого кота и зашивание живота.
Разрезание живота и вливание вовнутрь кипятка — кипящей воды.
Разрезание живота и вкладывание вовнутрь его камней, а также бросание в реку.
Разрезание беременным женщинам живота и высыпание вовнутрь битого стекла.
Вырывание жил от паха до стоп.
Вкладывание в пах — вагину раскалённого железа.
Вставление в вагину сосновых шишек вперёд стороной верхушки.
Вставление в вагину заострённого кола и пропихивание его до горла, навылет.
Разрезание женщинам передней части туловища садовым ножом от вагины до шеи и оставление внутренностей снаружи.
Вешание жертв за внутренности.
Вкладывание в вагину стеклянной бутылки и её разбивание.
Вкладывание в анальное отверстие стеклянной бутылки и её разбивание.
Разрезание живота и высыпание вовнутрь корма, так называемой кормовой муки, для голодных свиней, которые этот корм вырывали вместе с кишками и другими внутренностями.
Отрубание топором одной руки.
Отрубание топором обеих рук.
Пробивание ладони ножом.
Отрезание ножом пальцев на руке.
Отрезание ладони.
Прижигание внутренней стороны ладони на горячей плите угольной кухни.
Отрубание пятки.
Отрубание стопы выше кости пятки.
Ломание тупым инструментом костей рук в нескольких местах.
Ломание тупым инструментом костей ног в нескольких местах.
Перепиливание туловища, обложенного с двух сторон досками, пополам плотницкой пилой.
Перепиливание туловища пополам специальной пилой.
Отпиливание пилой обеих ног.
Посыпание связанных ног раскалённым углём.
Прибивание гвоздями рук к столу, а стоп к полу.
Прибивание в костёле на кресте рук и ног гвоздями.
Нанесение ударов топором в затылок жертвам, предварительно уложенным на пол.
Нанесение ударов топором по всему туловищу.
Разрубание топором целого туловища на части.
Ломание по живому ног и рук в так называемой лямке.
Прибивание ножом к столу языка маленького ребёнка, который позже висел на нём.
Разрезание ребёнка ножом на куски и разбрасывание их вокруг.
Распарывание живота детям.
Прибивание маленького ребёнка штыком к столу.
Вешание ребёнка мужского пола за гениталии на дверной ручке.
Выбивание суставов ног ребёнка.
Выбивание суставов рук ребёнка.
Удушение ребёнка накидыванием на него различных тряпок.
Бросание маленьких детей живьём в глубокий колодец.
Бросание ребёнка в пламя огня горящего здания.
Разбивание головки младенца, взяв его за ножки и ударив о стену или печь.
Подвешивание монаха за ноги возле кафедры в костёле.
Посадка ребёнка на кол.
Подвешивание на дереве женщины вверх ногами и издевательство над ней — отрезание груди и языка, рассечение живота, выкалывание глаз, а также отрезание ножами кусков тела.
Прибивание маленького ребёнка гвоздями к двери.
Вешание на дереве головой вверх.
Вешание на дереве ногами вверх.
Вешание на дереве ногами вверх и опаливание головы снизу огнём зажжённого под головой костра.
Сбрасывание со скалы вниз.
Утапливание в реке.
Утапливание сбрасыванием в глубокий колодец.
Утапливание в колодце и забрасывание жертвы камнями.
Протыкание вилами, а после жаренье кусков тела на костре.
Бросание на лесной поляне взрослого в пламя костра, вокруг которого украинские девушки пели и танцевали под звуки гармони.
Вбивание кола в живот насквозь и укрепление его в земле.
Привязывание человека к дереву и стрельба в него как по мишени.
Выведение на мороз нагишом или в белье.
Душение скрученной намыленной верёвкой, затянутой на шее, — арканом.
Волочение по улице тела при помощи верёвки, затянутой на шее.
Привязывание ног женщины к двум деревьям, а также рук выше головы и разрезание живота от промежности до груди.
Разрывание туловища при помощи цепей.
Волочение по земле привязанного к телеге.
Волочение по земле матери с тремя детьми, привязанных к возу, запряжённому конём, таким способом, что одна нога матери привязана цепью к возу, а к другой ноге матери — одна нога самого старшего ребёнка, а к другой ноге самого старшего ребёнка привязан младший ребёнок, а к другой ноге младшего ребёнка привязана нога самого младшего ребёнка.
Пробивание тела насквозь стволом карабина.
Стягивание жертвы колючей проволокой.
Стягивание колючей проволокой одновременно двух жертв.
Стягивание колючей проволокой одновременно нескольких жертв.
Периодическое стягивание туловища колючей проволокой и каждые несколько часов поливание жертвы холодной водой с целью прихода в себя и ощущения боли и страданий.
Закапывание жертвы в стоячем положении в землю по шею и оставление её в таком положении.
Закапывание в землю живьём по шею и срезание позже головы косой.
Разрывание туловища пополам при помощи лошадей.
Разрывание туловища пополам привязыванием жертвы к двум пригнутым деревьям и в последующем их освобождением.
Бросание взрослых в пламя огня горящего здания.
Поджигание жертвы предварительно облитой керосином.
Обкладывание вокруг жертвы снопами соломы и их поджигание, делая, таким образом, факел Нерона.
Вонзание ножа в спину и оставление его в теле жертвы.
Насаживание младенца на вилы и выбрасывание его в пламя костра.
Срезание лезвиями кожи с лица.
Вбивание между рёбер дубовых кольев.
Вешание на колючей проволоке.
Сдирание с тела кожи и заливание раны чернилами, а также обливание её кипящей водой.
Прикрепление туловища к опоре и бросание в него ножами.
Связывание — сковывание рук колючей проволокой.
Нанесение смертельных ударов лопатой.
Прибивание рук к порогу жилища.
Волочение тела по земле за ноги, связанные верёвкой.

И ещё тут

Сообщение отредактировал Schwein: 16 апреля 2015 - 01:31
Причина редактирования Под кат простыни, под кат!

[MamaMia]

Так ану ВСЕ брысь отседова с такими текстами! Мало вам политических разделов...

[Neinsager]

Зашёл ближе к полуночи в книжный на Тверской... и что вы думаете? Правильно, там ПОЛНО народу.

P.S. Заметил за собой сегодня, что если еду в метро на знакомую станцию, или делаю пересадку — уже машинально сажусь в тот вагон, из которого потом быстрее всего можно пройти на выход... И почему-то знаю, на какой ветке станция Братиславская, хотя сроду там не бывал

[Всеволод Борисович]

А я не знаю где.
Понастроили, панимаешь станций.

[bormaley]

KillerSerg (15 апреля 2015 - 12:47) писал:

http://www.dw.de/%D1...0%BD/a-17492722

Гниль, одним словом.

или "солдат"?

попалась в пейсбуках интересная постановка вопроса:

Виктор Трегубов

Окей, не все, кажется, поняли.

Хрен с ним, с Бузиной. Да, ребята, вы правы, радость по поводу чьей-то смерти - даже смерти заведомого врага и подонка - не соответствует моим убеждениям. Момент слабости и все такое. Признаю свою вину, меру, степень, глубину...

А вот на словах "и прошу меня отправить на текущую войну" начинается интересно. Эта история вскрыла одну большую дырку в головах критиканов. В тот самый момент, когда они начали рассуждать про некомбатантов и "он просто думал иначе".

Попробую объяснить.

Скрытый текст

Знаете, почему международное право - жалкое, беспомощное и редко когда работает?

Потому что оно, как правило, опаздывает на одну мировую войну.

Объясняю: базовые регламентирующие его договора заключаются по итогам большой войны, исходя из ее реалий. Того, как она шла, и того, как она закончилась. Так, для юридического оформления понятия геноцида нужен был Голокост, а для ялтинско-потсдамской системы - Вторая мировая. И так далее.

Как результат, поговорка "военные всегда готовятся к уже прошедшей войне" актуальна и для юристов-международников. В 1930-х нельзя было обвинить Рейх в геноциде, потому что не существовало такого понятия. В Первую мировую нельзя было обвинить стороны в использовании запрещенного химического оружия, поскольку оно не было запрещено.

Так вот, граждане, у меня плохие новости. Я не уверен, что то, что сейчас у нас идет - это не прелюдия к Третьей мировой. Более того: я подозреваю, что это именно она. Точнее, это отработка ее базовых принципов - принципов комплексной, гибридной войны, объединяющей в себе черты политической, экономической, партизанской и, возможно, в первую очередь, идеологически-информационной. Мы что-то вроде Испании времен гражданской войны, на которой два мировых полюса тренировались активно, а третий смотрел и внимательно конспектировал.

Хорошие новости: эта самая Третья мировая может и не случиться. Одна из сторон может сдуться еще до начала открытого конфликта. Может и не сдуться.

Но.

Поймите простую штуку. Олесь Бузина, Дмитрий Сидор, Игорь Марков и прочие Шарии - солдаты этой войны. Люди, которые расчищают и расчищали приход войск, которые уже непосредственно убивают наших сограждан, занимаю города и так далее. Абсолютно такие же люди вроде Федора Березина или Брига на оккупированных территориях вошли в администрацию коллаборционистов аж бегом. И эти бы вошли, если бы не удалось остановить врага на более дальних рубежах.

Да, они сами не стреляют (во всяком случае, на данном этапе). Они просто делают так, чтобы одним было легче стрелять в других. У них своя функция. Но функция это - сугубо военная. Вы просто еще не привыкли к тому, как сейчас война выглядит.

Есть и другие. Грэм Филипс - журналист или комбатант? Как вы расцените его возможную гибель? А подонок из "Звезды", который издевался над нашими пленными, а на днях подорвался на растяжке? Он некомбатант, которого жалко, или солдат оккупационной армии, которому поделом? А Дмитрий наш Киселев? Буде у вас сейчас возможность его убить, дистанционно и незаметно - вы бы как поступили, товарищи гуманисты? Убили бы человека просто за свободу слова? Нет? Прикольно, а по итогам Нюрнберга Штрейхера таки грохнули.

Впрочем, то ж по решению суда. С другой стороны - для того, чтобы был суд, нужно, чтобы война, для начала, закончилась.

Другие новости, дорогие ребята из журналистского цеха. Вы - тоже комбатанты, хотели бы вы того или нет. Потому что так вас воспринимают с той стороны. И если у первых все получится, тех из нас, кто останется в оккупированной Украине, скорее всего, убьют. Ну, чисто физически - убьют. Возможно, посадят, но не факт. Вы этого еще не поняли, да? А зря. Подумайте эту мысль на досуге, посмотрите на опыт Чечни. Не рассчитывайте, что обойдетесь одной только судьбой АТР. Это еще предварительные ласки. Отличаться ситуация у нас, если что, будет примерно настолько же, насколько отличался захват Крыма от захвата Донбасса.

Хотите остаться в стороне, сохранить невозмутимое лицо, белый пиджачок и либеральные стандарты образца Европы 90-х, согласно которым право дрессировать пятую колонну священно, а в случае его нарушения приличный человек обязан исполнить очистительный танец "фу-фу-фу"? Хотите построить общество, основанное на либеральном гуманизме мирного времени, в воюющей стране (поначалу написал "воющей" - по-моему очень правильная опечатка)? А вот зря, друзья мои. Вам не удастся сыграть в шахматы против тех, кто играет в бейсбол. Вопрос лишь в том, сколько раз нашу страну передолбут по голове перед тем, как вы смиритесь с мыслью, что это все взаправду и конь уже не ходит буквой гэ, а торчит у вас в глазнице. Я вас даже расстрою: есть вероятность того, что и в Европе оным стандартам жить осталось недолго. У них есть все шансы не пережить столкновение с расширившимися техническими возможностями манипулирования информационным пространством. Собственно, кто умный, тот уже в шоке - и это я о Западе говорю, у нас-то блаженные молитвы на принципы уходящей эпохи.

Во всяком случае, я точно уверен, что следующую войну эти принципы не переживут. И что счет Штрейхерам по ее итогам пойдет на тысячи. И что ни один дрессировщик убийц, ни один оператор мозгомойной машины, не спрячется за гордым именем публициста и великим принципом свободы слова. Так или иначе, журналистов проигравшей стороны будут судить, как солдат и офицеров, и многих приговорят к высшей мере (а там уж смотря какой она будет). Вполне возможно, что мы тоже будем в этом списке, совершенно независимо от наших взглядов на журналистские стандарты и роль медиа в обществе. Если вы этого не понимаете, очень печально.

Так что извините, котаны. Не журналист погиб. Погиб солдат. В мирном городе, но в военное время и при исполнении. Солдат вражеский, замеченный в организации военных преступлений. Солдат, на котором кровь многих наших - может, не на руках, но на сапогах уж точно полно. Не знаю - может, и наши убили, а может, свои, когда стал не нужен. Не важно.

Важно то, ребята, чтобы вы, наконец, достали головы из прошлой парадигмы. Пока не пришла пора удивляться всерьез.

P.S. Меня поправили: газы таки были запрещены до битвы при Ипре. Исправляюсь.

[bormaley]

и еще одна грань:

Алексей Мочанов

Вопрос: на выборах Олесь Бузина был кандидатом в нардепы по мажоритарному 223 киевскому избирательному округу. От партии "Русский блок".
Занял четвёртое место и набрал на округе 8,22 % голосов. Интересно мнение общественности, взахлёб радующейся гибели Бузины - что делать с этими 8,22%? Обнародовать адреса? Расстрелять всех в подворотнях и дворах? Семьями или по отдельности? Или выслать из Украины? Куда именно? В Россию? На границу?
Скажите своё мнение, как думаете. Без матюков, в остальном - как есть.
Хочется понять настроения в обществе. Пока - аж жутко. Почитаешь - и понимаешь, что война в Украине не кончится ещё долго. Помню всё и всех.
Регионы и их спикеров с технологами - на дух не перевариваю и на одном гектаре спать не лягу.
Но всё-таки всё, что происходит вокруг - на самом деле творится у нас в головах.
Вот и хочу узнать: что там у нас всех творится?

[FreeLSD]

Они еще не поняли, что там творится, или это риторический вопрос? Вот примерный ответ:

Цитата

Олесь Бузина был одним из немногих украинских писателей и журналистов, глядя на которого верилось: единая, процветающая, толерантная, двуязычная и многонациональная Украина возможна. Да и как было в это не поверить, ведь благодатная земля, благодатное море (даже два), транзитное положение между великими державами, образованное население... Нужно было только переварить, задавить, уничтожить вирус национализма, который был внедрён в молодое государство в самый день рождения. Олесь был из тех публичных деятелей, кто знал, как с этим вирусом бороться. И он боролся. Он знал рецепт сохранения единой Украины и пытался донести этот рецепт до каждого.

Писатель не оставил свой Киев. Строил дом и говорил, что это его земля. Он ждал и верил, и приближал тот день, когда, по Булгакову, весь этот петлюровский морок уйдёт, когда гайдамацкая дивизия тронется с моста и побежит в Город, через Город и навеки вон. И исчезнет всё, будто никогда и не было.

Случаются иногда какие-то знаковые события, точки бифуркации, после которых история выбирает определённое направление уже неотвратимо, когда откат системы к предыдущему состоянию уже невозможен. Для многих точкой невозврата стали события в Одессе. Лично для меня таким событием стало убийство Бузины.

Есть такой грустный анекдот: два геймера смотрят по телевизору новости, где показывают операцию «Буря в пустыне», и один из них говорит: «Я бы на месте Саддама сохранился». Так вот: поздно сохраняться. Уже ничего не изменить. Украина как государство исчезнет с лица земли. Как и когда – не знаю. Возможно, по частям, возможно, целиком и сразу. Само слово «Украина» из названия государства превратится в этноним вроде Кубани, Сибири или Богемии.

Со временем высохнет и смоется с тротуаров кровь, матери прольют все слёзы, дома и аэропорты отстроятся заново. Всё вернётся на круги своя. Короткую историю украинской государственности будут изучать в школах, и дети будут писать рефераты о том, как можно за 25 лет потерять и разрушить всё, что созидалось несколькими поколениями предшественников, как можно отказаться от своих великих побед и настоящих героев, заменив их культом смерти и комплексом неполноценности вечно гонимых и угнетаемых рабов. Как можно за срок в пределах жизни одного поколения скатиться в феодальную дикость и фашистские пляски на костях тех, кто всего лишь имеет наглость высказывать другую точку зрения. Будут писать о том, чему эта история учит нас всех: нельзя надеяться на врождённую цивилизованность. Путь от каменного века до цивилизации занимает тысячи лет, но скатиться назад по этой дороге можно за считаные годы.

В общем, будут писать всё, что положено писать детям в рефератах, но при этом будут и зевать, и посмеиваться, и крутить пальцем у виска: всегда интереснее изучать историю славных побед, а не позорных поражений. И, конечно, никто из детей не будет ассоциировать своих родителей со скачущей биомассой из смешных картинок в учебнике. Родители будут стыдиться своих грехов молодости и обходить эту тему стороной. А дети, пройдя скучный параграф, с облегчением закроют учебник и пойдут играть в футбол.

А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатит ли кто-нибудь за кровь?

Нет. Никто.

Просто растает снег, взойдет зеленая украинская трава, заплетет землю... выйдут пышные всходы... задрожит зной над полями, и крови не останется и следов. Дешева кровь на червонных полях, и никто выкупать её не будет.

Никто.

Отсюда

[KillerSerg]

bormaley сказал:

или "солдат"?

Ну то есть Найема, Лещенко, Тымчука итд надо будет казнить как комбатантов, сразу после победы. Нормальная позиция?

FreeLSD сказал:

Случаются иногда какие-то знаковые события, точки бифуркации, после которых история выбирает определённое направление уже неотвратимо, когда откат системы к предыдущему состоянию уже невозможен. Для многих точкой невозврата стали события в Одессе. Лично для меня таким событием стало убийство Бузины.

Какое то позднее зажигание. Точка невозврата - 18-19 февраля 2014 года. Послед того числа погибших уже было ясно. что мирного решения не будет.

FreeLSD сказал:

Так вот: поздно сохраняться. Уже ничего не изменить. Украина как государство исчезнет с лица земли. Как и когда – не знаю. Возможно, по частям, возможно, целиком и сразу. Само слово «Украина» из названия государства превратится в этноним вроде Кубани, Сибири или Богемии.

Угу, согласен. Как государственное образование - Украина не жилец.

[KillerSerg]

Борис "вешать будем потом" Филатов:

Цитата

Говорят, что еще одну мразь пришили.

Более всего я бы хотел, чтобы это были не разборки за долги, не заметание следов, а наш бандеровский классический атентат.

Простите. Грешен.

Но ничего не могу с собой поделать.

[FreeLSD]

Дело в том, что "точка бифуркации" для каждого своя. Но Украина в нынешнем виде была обречена в момент образования. Шансы справиться с этим были, да. Немного - но были. Просраны-с. Немного жаль.

[bormaley]

KillerSerg (18 апреля 2015 - 13:08) писал:

Борис "вешать будем потом" Филатов:

тю... классический вариант радости за наш пролетарский "ледоруб" / возмездие от которого враг не ушел...
начитались/наслушались за такую пролетарскую радость/гордость еще при Союзе...
увы, но ничего нового/удивительного

[bormaley]

ну... на мой взгляд точкой "бифуркации" стал захват Крыма... когда беззубые ВС и СБУ и их руководство - предатели в Киеве не захотели/не смогли отдать приказ открыть огонь на поражение...

[Andreios]

bormaley сказал:

предатели в Киеве не захотели/не смогли отдать приказ открыть огонь на поражение...

А чтобы тогда было Борис, а? Были бы вы или я в живых, и наши семьи, чтобы обсуждать это сейчас, и возмущаться по прежнему на кухнях, что "ничего не изменилось, и все также воруют"?
Это практически риторический вопрос...