О родинах
Вдруг среди ночи поймала себя на странной мысли. Если бы мне сейчас выделили отпуск, я наверное, провела бы его в Симферополе. Идиотский какой-то ход мысли при наличии визы и квартиры в Праге, а также нескольких вариантов от Игоря на пресс-туры, но я поняла, почему.
Я никогда не стану киевлянкой. Даже если полюблю Киев. Это для кого-то столица предел мечтаний и способ доказать, что они живут не так, как все остальные неудачники. Мне всегда было фиолетово, насколько я удачлива в глазах остальных, было бы чувство любви внутри в конкретном месте. Хотя... Скорее всего это потому, что у меня много родных городов и со всеми отношения складывались по-разному. И никому из них я не принадлежу. Но каждый люблю по-своему.
Если уж говорить откровенно, я и причислить не могу себя к ребенку гор или асфальта. Оно все свое и слава богу, что все оно было. Говорить, что я космополит было бы слишком громко - чужие культуры приживаются во мне только если резонируют с мной, но в целом я в общем никуда не стремлюсь. Тепло сегодня в этом месте - да и хорошо. Всему свое время и место.
Так вот про Симферополь. Город-то гаденький. Мелкое сборище нуворишей, благо там есть на чем развернуться - рынки, отели, близость южного побережья. С другой стороны, все это такое... временщики, производства мало, интеллигенции нет и вовсе, одна претензия, и прочая, и прочая... Крымские олигархи - это такое. Ну такое, смешное.
Я приехала в Симферополь в 17 лет. Долго не могла запомнить названия районов и вообще страдала топографическим кретинизмом, пока не села за руль. Это был мой первый этап любви к городу. Колесила ночами, обучаясь езде, маневрируя по узким улочкам на своей первой механике, учила названия улиц, знакомилась с гаишниками... Через полгода я вдруг поняла, что меня не штрафуют. Улыбаются и отпускают. Может, потому что девушка, а может, потому что я откровенно в силу своей наглости заигрывала с ними (потом у меня прибавилась Катунина, которая могла кормить гаишников рафаелками и обещаниями самостоятельно приехать в наркологию на Февральскую, только бы у них отпали сомнения, что мы накуренные) и вообще всегда относилась с пониманием к их в общем-то неблагодарному труду.
Количество моих съемных квартир в крымской столице это вообще отдельная история. После очень патриархальной и от того системной Западной Украины, которая меня взрастила, в ее щедрости и опеке, мне было странно от крымского жлобства даже в городе, где нет моря. Надо было все время искать кого-то, кто распознает в тебе хозяина. Кто сделает это жилье еще лучше, чем оно было. Получалось. Через попытки доказать, через торг, через простодушную улыбку. Я вообще на том этапе была лучше, чем этот город. Везло, может быть...
Родители совершенно не одобряли. Они считали, что ребенок, родившийся в Алма-Ате, с такими задатками, выросший в правильных условиях, с талантами и прочим, просто обязан обладать снобизмом к плебеям и уж точно не выбирать Симферополь для начала журналистской карьеры. Да что там, сама профессия их бесила. Надо сказать, я потом с этим в себе боролась каленым железом. Но тогда мне это помогло. Народ млел от моей наглости и уступал. Когда я поступала в общем-то в заштатный вуз, со своим идеальным украинским, но с полностью интуитивным русским, декан факультета журналистики сказала - я ее уже ненавижу за ее говор, но... Но она видела, как я обиженно сцепила зубы. Меня ведь можно было обозвать и провинциалкой, и в то же время никак нельзя было. Нет, я страшно обижалась. Подумаешь, говор... А сейчас сама как слышу, так убить готова. Все меняется. Лидия Сергеевна, ангел мой, вы одна из тех, кто заставил меня полюбить этот город. Потом, в Киеве, в университете Шевченко, таких не было. Да там вообще таких не делают.
Симферополь был для меня сложным. Он был другим по менталитету. В 19 лет я попала в структуру, осколками которой пользуюсь до сих пор. Тогда и выпали молочные зубы. Тогда уже были выучены улицы других крымских городов, когда знаешь каждую тетю Зарему на рынке, если надо привести гостей. Ну такой, другой уровень крымчанина. Гости есть, даже когда ты спишь. Да и вообще другой уровень.
Киев тогда был каким-то перевалочным пунктом - получили работу, отчитались, заработали... Нас тогда как полубогов в высоких кабинетах воспринимали, потому что мы делали что-то совершенно особенное в журналистике. Мы творили всю эту крымскую политику одной публикацией и это реально было захватывающе. Где-то в глубине я скучаю по тем временам, равно как и по тому, что приезжала в столицу как-то так... Равнодушно. Тут опять же - такого не делали. Страдали по Гонгадзе, писали про Майдан. Тоска. На периферии творилось значительно больше вещей - там шел передел сырьевого и промышленного рынка и все это было нашим полем. В этом городе было настолько интересно жить, что однажды меня осенило, что спустя уже клубы стритрейсеров и всякие гонки, я езжу по ночам не для того, чтобы научиться проходить повороты в слаломе, а потому что замечаю, где распутился очередной тюльпан вопреки перекопанной клумбе. Рефлекс. Надо было постоянно что-то замечать, видеть, жить этим воздухом.
Сегодня город, который за двенадцать лет стал моим, растерзан. Он наверное, не одинок в этом, но в нем стало неинтересно ни журналисту, ни промышленнику, ни простому торговцу. Обмельчало все. Нет, я не думаю, что я как-то сильно выросла - не те у меня годы, чтобы так говорить. Может быть, мы просто пошли другими дорогами, и с тех пор, как я уехала, у меня было много примеров для сравнения. Крымчанкой я так и не стала, и слава богу. Все-таки, генетически я другая. Везде пришлая со своим особенным мнением и типа ниибет.
Сейчас вот живу в Киеве и по сходности ощущений, понимаю, что еще немного, и я полюблю его. Впрочем, ему еще надо это заслужить. И может быть, он станет мне таким же родным, как сложный когда-то Симферополь. Хотя как раз тут я вообще не напрягаюсь. Именно тот, когда-то неудобный город, дал мне отличную школу.
И наверное, я хочу приехать и погладить эту совсем неродную для меня землю, и обнять тех, кто меня сделал, чтобы сказать спасибо за то, что сейчас я умею находить общий язык со всеми.