Забудьте о десятках тысяч рабочих мест, потерянных в этих культурных центрах. Забудьте о миллионах долларов от туристов, потерянных от закрытия этих центров. Тысячи исполнителей, продюсеров, артистов – и вся экосистема искусства, театра, продакшена – всё окружение этих культурных центров. Люди, которые всю жизнь трудились в поте лица ради права хоть раз выступить на Бродвее – все эти жизни и карьеры «поставлены на ожидание».
Я понимаю, это пандемия. Но вопрос таков: Что будет дальше? Неизвестность (никто не знает ответа). И это плохо для Нью-Йорка. Сейчас Бродвей закрыт «как минимум до начала 2021 года», и дальше, скорее всего, будет серия переносов даты открытия. А будет ли это открытие? Мы не знаем. А если залы будут наполнены лишь на 25%? Бродвейские шоу не выживут при таких раскладах!
И могут ли исполнители, авторы, продюсеры, инвесторы, арендодатели и все прочие ждать год? То же самое касается и музеев, Линкольн-центра и тысяч других культурных причин, по которым миллионы людей ежегодно посещали Нью-Йорк. Еда Будки с хот-догами снаружи Линкольн-центра? Их больше нет. Мой любимый ресторан закрыт. Ладно, пойдём во второй любимый ресторан. Закрыт. В третий – закрыт. Я думал, что программа поддержки зарплат, Paycheck Protection Program (PPP), должна помочь?
Нет. Что насчёт чрезвычайной помощи (emergency relief)? Нет. Стимулирущие чеки? Нет. Безработица? Нет и нет. Ладно, что насчёт моего четвёртого любимого ресторана, или хотя бы того места, откуда мы всегда заказывали доставку? Нет и нет. В конце мая я ходил на длинные пешие прогулки и видел, как много мест заколочено. Ладно, я думал, это чтобы протестующие и мародёры не испортили, рестораны защищают себя. Всё будет OK.
Подойдя ближе, я видел вывески. Для продажи. Для аренды. Для чего угодно. До пандемии средний ресторан имел налички на примерно 16 дней. У некоторых (типа McDonald’s) чуть больше, у некоторых меньше. «Yelp» (веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например ресторанов или парикмахерских, с возможностью добавлять и просматривать рейтинги и обзоры этих услуг) считает, что около 60% ресторанов в США закрылись.
Я считаю, что в Нью-Йорке закрылось существенно больше, но кто знает. Кто-то сказал мне «Люди захотят войти в этот бизнес сейчас, открыв собственные рестораны! Потому что меньше конкуренции». Я думаю, они не понимают, как ресторан работает. Ресторанам нужны другие рестораны поблизости. Поэтому целая улица на Манхэттене (Западная 46-я улица между Восьмой и Девятой) называется «Restaurant Row». Там только рестораны.
Именно поэтому другая улица называется «Маленькая Индия», а третья «Корея-таун». Рестораны работают в кластерах (как фуд-корты). И когда люди говорят «Пойдём поедим», то зачастую они не знают, куда именно хотят, и идут туда, где много ресторанов. А если они не уверены, что найдут нужный, то чаще остаются дома. Рестораны размножаются ресторанами. Плюс, что случилось с теми работниками, которые работали во всех этих ресторанах?
Они уехали. Они покинули Нью-Йорк. Куда они уехали? Я знаю кучу народу, который переехал в Мейн, Вермонт, Теннеси, Индиану и так далее – обратно к родителям, или к друзьям, или просто туда, где жизнь дешевле. Они уехали, и многие уехали навсегда. И тут чувак просыпается и говорит «Я хочу устроить пиццерию в месте, где недавно закрылись 100.000 пиццерий». Нет уж, люди будут ждать и смотреть. Они хотят быть уверены, что вирус исчез, или что есть вакцина, или что появилась новая прибыльная бизнес-модель. Коммерческая недвижимость Если владельцы домов и земли потеряют свои основные источники дохода – магазины на нижнем этаже, офисы на средних этажах и квартиры на верхних – они уйдут из бизнеса. И что случится, когда они уйдут из бизнеса? Ничего, если честно.
И это плохая новость. Люди, которые могли бы арендовать или купить, будут думать «Хмм, все говорят, что Нью-Йорк переживает кризис, так что если даже цены на 50% ниже, чем год назад, стоит ещё подождать. Лучше перестраховаться, чем жалеть (Better safe than sorry)». И когда все ждут… цены идут вниз. Люди видят падение цен и думают «Хорошо, что я подождал. Не стоит ли подождать ещё?». И они ждут, и цены падают ещё. Это называется дефляционная спираль. Люди ждут.
Цены падают. Никто на самом деле не выигрывает (тут он лукавит – прим. Роджерса). Потому что владельцы разоряются. Меньше денег идёт в городской бюджет. Никто не въезжает, так что нет движения на рынках. И люди, которые уже в данной местности, которые могут себе позволить ждать, вынуждены ждать всё дольше – возвращения ресторанов, служб и так далее – чем они планировали. Итак, когда цены упадут достаточно низко, будут ли все покупать? Ответ: Возможно. Возможно и нет. Кто-то может себе позволить ждать, но не может продать. И они ждут. Другие разоряются, и начинаются распродажи и судебные тяжбы, создающие другие проблемы для недвижимости в этом районе. И крупные заёмщики и арендаторы могут нуждаться в выкупах определённого рода или столкнуться с массовым банкротством.
Кто знает, что будет? Колледжи В Нью-Йорке около 600.000 студентов колледжей. Им нужно дистанционное обучение? Им нужны кампусы? Оказывается, и то, и другое. Одни колледжи ждут семестр, чтобы решить, другие пополам, третьи на выбор. Но мы знаем, что в этом есть неуверенность, и есть гибрид. Я не знаю, смогут ли какие-то колледжи полностью вернуться к прежней форме работы. Кто-то может сказать «Всё нормально, через семестр или два всё наладится». Не так быстро.
Скажем 100.000 из 600.000 не вернутся в школу и решат не арендовать апартаменты в Нью-Йорке. И большое количество апартаментов будет пустовать. Куча землевладельцев не сможет оплачивать свои счета. Многие приобрели эти студенческие апартаменты как способ обеспечить себе проживание. И теперь ситуация бьёт по землевладельцам, по службам поддержки, по банкам, по профессуре и так далее. Другими словами, мы не знаем.
Но прежде чем станет лучше, точно будет гораздо хуже. OK, OK, но Нью-Йорк всегда возвращается… Да, это так. Я жил в трёх кварталах от нулевой точки во время 9/11. Даунтаун, где я жил, был разрушен. Но я вернулся через два года. Такая тяжесть и трагедия, но вскоре этот район стал наиболее привлекательным местом в Нью-Йорке. И в 2008-09, когда было так много страданий во время Великой Рецессии, и опять куча трудностей, но дела вернулись в норму. Но в этот раз всё иначе. Никогда не стоит так говорить, но в этот раз это правда. Если вы верите, что в этот раз будет как обычно – я надеюсь, что вы правы.
Я не получу прибыли от того, что говорю всё это. Я люблю Нью-Йорк. Я родился здесь. Я люблю всё связанное с Нью-Йорком. Я хочу мой 2019 год назад. Но в этот раз всё иначе. Одна причина: пропускная способность. james-altucher-bandwidth-chart.png?w=590 Скорость интернета больше не барьер для дистанционной работы В 2008 году средняя скорость интернета была 3 мегабита в секунду. Этого явно не достаточно для конференции в Zoom с приемлемым качеством видео. Теперь это более 20 мегабит в секунду (у меня сейчас около 94 мбит/сек, и это далеко не самый быстрый интернет в Москве, они там в США отсталые – прим. Роджерса).
Этого более чем достаточно для высококачественного видео. Есть «до» и «после». До: нет дистанционной работы. После: все могут работать дистанционно (на самом деле далеко не все, но ладно – прим. Роджерса). Разница: интернет стал быстрее. И это, базово, конец. Люди покидают Нью-Йорк и полностью уходят в виртуальные миры. Здание Time-Life больше не нужно, и больше не заполнится. Уолл-Стрит теперь может быть в любом месте и везде одновременно, а не в одном здании на Манхэттене. Можно начинать новую эру. AB: After Bandwidth. Официально. А всю историю Нью-Йорка (и мира) до сих пор – BB: Before Bandwidth.
Удалённое обучение, удалённые встречи, удалённые офисы, удалённые представления, удалённое всё. Вот что изменилось. Все потратили прошедшие пять месяцев, адаптируясь к новому стилю жизни. Никто не хочет лететь через всю страну на двухчасовую встречу, когда вы можете сделать это в одном из мессенджеров. Я могу смотреть «живую комедию» (live comedy) через интернет. Я могу собрать классы из лучших учителей в мире почти за бесплатно онлайн, а не платить $70,000 за год обучения у ограниченного количества учителей, которые могут быть хорошими, а могут и не быть. Теперь у всех появились новые выборы.
Вы можете жить в музыкальной столице в Нэшвилле, вы можете жить в «следующей Кремниевой Долине» в Остине. Вы можете жить в своём родном городе посредине чего угодно. И вы можете быть так же продуктивны, зарабатывать столько же денег, иметь лучшее качество жизни за более низкую цену. И что заставит вас возвратиться в Нью-Йорк? Там не будет деловых возможностей ещё годы. Бизнес перемещается. Люди перемещаются. Для бизнеса дешевле функционировать дистанционно – и скорость интернета только растёт (а 5g у американцев нет, и ещё долго не будет – простите, не сдержался). И люди будут спрашивать «Подожди, я плачу более 16% налогов городу и штату, а есть места в других штатах и городах, где эти налоги близки к нулю? И мне не нужно будет иметь дела со всеми головными болями Нью-Йорка (а в НЙ много головных болей)?
Бюджет Нью-Йорка имеет дефицит в 9 миллиардов долларов (уже существенно больше – прим. Роджерса). На миллиард больше, чем мэр надеялся. Как город будет выплачивать свои долги? Основной способ – это помощь со стороны штата. Но дефицит бюджета штата только что взлетел до небес. Другой способ – налоги. Но по самым скромным подсчётам Нью-Йорк потерял за эти месяцы 900.000 рабочих мест. А это означает, что меньше прибыли с меньших оборотов. Или поднятие налогов. james-altucher-nyc-budget-chart-1.jpg?quality=90&strip=all&w=576 Значительная часть городских доходов идёт с налогов, которые серьёзно давят на людей, вынуждая переезжать в другие места Другой способ пополнить бюджет – это сбор с туннелей и мостов. Но по ним ездит всё меньше людей. Как насчёт городских колледжей? Всё меньше людей в них учатся. Как насчёт налогов с собственности? Там всё больше дефолтов. Так зачем возвращаться в Нью-Йорк? Мне нравится моя жизнь в Нью-Йорке. У меня повсюду друзья.
Люди, которых я знаю десятилетиями. Я могу перейти через улицу и зайти в свой клуб. Послушать там комиков или выступить самому. Я могу поехать на Uber и встретиться с кем угодно, или пойти играть в настольный теннис, или пойти в кино, или пойти записать подкаст – и люди, путешествующие через НЙ, могут прийти на мой подкаст. Я могу пойти ночью в свой любимый ресторан и посмотреть своё любимое представление. Я могу пойти в парк и поиграть в шахматы. Я могу воспользоваться всеми преимуществами, которые этот чудесный город может предложить. Нет, больше не могу.